Calcarea bromata (Sankaran)

Его наказывает или внезапно атакует человек, от которого он зависит

grust

Его подводят люди, от которых он зависит

Доктор X. И., детский дантист, консультировался у меня 26.01.95 по поводу артериальной гипертензии. Я попросил его рассказать все о себе.
П: У меня держится высокое кровяное давление с января 1994 года. У моей матери был врожденный порок сердца. Поэтому врачи предложили мне сделать эхокардиограмму. Кардиолог осмотрел меня и сказал, что у меня повышенное давление, повышенный уровень холестерина, гипертрофия левого желудочка из-за артериальной гипертензии. Он назначил мне лечение, которое продолжалось в течение двух с половиной или трех месяцев, после которого мне стало лучше, и я прекратил лечение. Однажды вечером я почувствовал дискомфорт. Я опять обратился к кардиологу. Давление было 180/110. Мне снова пришлось принимать препараты, снижающие давление. Я регулярно наблюдал за уровнем давления, но он не снижался, пока я не бросил практику и не уменьшил объем работы.

Я работаю дантистом в компании (это очень известная компания), и у меня была еще частная практика. Я испытывал постоянный стресс из-за работы в этой компании. Шесть лет я не получаю средств на содержание клиники. И от пациентов нет положительных откликов, нет признания за хорошее лечение, которое предоставляет им компания. Таким образом, я как бы «получаю с двух сторон»: со стороны руководства и со стороны пациентов.

Это и вызывает стресс. Я взял отпуск и почувствовал себя хорошо. Когда я приступил к работе через несколько дней, давление опять повысилось.
Я не думаю, что лечение на протяжении всей оставшейся жизни — это единственное решение. Я прошу кардиолога о превентивном лечении. Конечно, я курю с тринадцати лет. Я бросал на десять лет, но потом снова закурил. С первого января я снова бросил курить. У моей бабушки и у матери тоже было высокое давление. У матери была еще проблема с почками и частые головные боли, она тоже курила. Мой отец тоже был курильщиком, двое его братьев умерли от сердечного приступа, а один перенес коронарное шунтирование. Поэтому я чувствовал, что должен что-то делать с этим.

Д: Что еще Вы можете сказать?
П: Я наблюдал за своей матерью, она перенесла первый сердечный приступ, когда мне было тринадцать лет. Сначала она была активной, теперь она практически неподвижна: только читает романы. Она была арт-директором в рекламной компании, но после очередного сердечного приступа перестала выходить из дому. Я не хочу пройти через все это.

Он может установить прямую связь между работой и проблемой с давлением. Это возбуждающий фактор. Он дает смутную картину своего восприятия ситуации на работе, которая и вызывает стресс. Это нужно понять как можно лучше, и тогда выявиться его точное чувство.
Он боится этого, и именно поэтому обратился за лечением.

Я чувствую, что прежде чем моя жизнь станет ограниченной, лучше начать контролировать давление. Я очень раздражительный с самого раннего возраста. У меня были сильные вспышки гнева. Однажды я погнался за братом с хоккейной клюшкой. Был один конкретный случай в колледже: мы срезали стебли для урока ботаники, у меня было новое лезвие. Мой партнер настаивал на том, чтобы я переломил лезвие пополам. Я сказал: «Подожди немного, я отдам его тебе». Но он настаивал на своем. Тогда у меня как будто что-то щелкнуло в голове: я просто развернулся и полоснул его лезвием по руке.

Я совершенно не помню, как это произошло. Такое случалось два или три раза, у меня просто что-то замыкало. Раньше такое уже случалось в школе. Я хочу сказать, что вы просто чувствуете, как это состояние приближается. Как будто поезд, мчащийся на всех парах, проносится через вашу голову. Бум! И следующие несколько секунд вы ничего не помните, вы совершенно теряете голову. Такое часто повторялось раньше, но последние два-три года…

Такое невозможно, когда вы женаты, моей жене не нравится такое поведение. Так как брак очень важен для меня, я стараюсь держать себя в руках.
Я стал контролировать себя, вспышки раздражительности случаются гораздо реже. Я не чувствую раздражительности, но мне говорят, что я загоняю ее внутрь, не даю ей выхода. Я думал об этом, мне кажется, что я больше не чувствую ее так сильно.

Возможно, я подавляю некоторый гнев, но, в самом деле, только очень немногие вещи сейчас раздражают меня. Прежде всего, это моя работа в компании — не частная практика, а именно работа в компании, хотя не так чтобы это изводило меня постоянно. Частная практика приносит мне радость, я могу работать круглые сутки.

Я хожу в компанию раз в неделю, и у меня портится настроение. Я чувствую, что меня бросили, предали наш негласный договор. Нет уважения к работе дантиста, поэтому я не вижу смысла продолжать практику. Я чувствую, что высокое давление связано с моим настроением, иногда с повышенной раздражительностью. Она стала меньше сейчас, но все еще сохраняется. Я чувствую ее, я знаю, что я в таком настроении. Иногда, приходя домой в раздраженном состоянии, я чувствую это. Это как машина, генератор, заводящий ваш мозг. Я говорю жене: «Я чувствую, что это должно произойти. Не делай таких-то вещей». Если это продолжается, то затем происходит взрыв, я просто теряю голову, швыряю все или кричу. Мой отец лечится от маниакально-депрессивного психоза уже пятнадцать лет. Поэтому когда я после женитьбы стал вести себя подобным образом, он сказал, что, возможно, мне стоит обратиться к его психиатру. Я согласился, потому что это на самом деле было неприемлемое поведение. С этим нельзя мириться. Это происходило шесть раз в неделю, и вряд ли кто-нибудь стал бы терпеть такое. Я никогда не считал кровяное давление ухудшающим фактором для моего поведения.

Он сознательно держит свой гнев в состоянии временного бездействия после женитьбы. Снова его работа в компании ассоциируется с гневом.
Обратите внимание на выражения, которые он использует. Раньше он описывал это как «поезд, мчащийся на всех парах» через его голову, сравнивал с взрывом. Его действия различны: кричит, швыряет, дерется, режет и т. д. Его гнев внезапный, очень, очень сильный и почти ненормальный.

К этому времени, в 1988 году, появилось множество семейных проблем. До этого момента все было хорошо в профессиональном плане и в личной жизни. После женитьбы у моей жены и у моего отца сложились напряженные отношения. Я обратился к психиатру, который сказал, что это та же проблема, что и между моей женой, отцом и братом. Это проблема свекра и невестки, также здесь присутствовала профессиональная ревность.

Мой отец не особенно честолюбив и он не понимает, когда женщина сама зарабатывает себе на жизнь и преуспевает в работе. Мой брат — дантист-протезист, и поэтому его беспокоит, что мы с женой оба дантисты, ему не хватает уверенности в себе, и он чувствует гнев, который выпускает, настраивая отца против моей жены. Я был воспитан в доме с определенным типом поведения, и поэтому я видел только то, что хотел видеть, и не верил, когда моя жена рассказывала об их поведении. Конечно, все выяснилось, я понял, что происходит, как они обращаются с моей женой. Все это было позже. Психиатр, конечно, сказал, что в моем состоянии это звенья одной цепи. Я постоянно принимал Lithium и Prothiodine, с интервалами в 3—4 недели. Не помогло. Он сказал, что психоанализ мне не поможет, только лекарства могут помочь. Мой отец полностью полагается на этого врача и не может ничего сделать без него. Когда я захотел обратиться к кому-нибудь другому, он расстроился. Он всегда был склонен к насилию, не часто, но иногда у него были ужасные перепады настроения. В ноябре у него хорошее настроение, а с середины декабря он становится совершенным маньяком: встает в 5 утра, будит всю семью рано утром, готовит себе еду, сводит всех с ума.

Ему лучше в последние годы. Раньше он много пил. Он всегда говорил, что он алкоголик, управляемый алкоголик. Однажды он бросил пить, все стало немного лучше, но психиатру так и не удалось стабилизировать его настроение. Когда он был в депрессии, все в доме ходили хмурые и унылые. Он был как черный предмет, поглощающий всю энергию в доме, и не осознавал этого.

Все было именно так. Теперь я все понимаю, потому что жена раскрыла мне глаза. Она пробивалась и пробивалась через слои… мои защитные слои. Теперь я смотрю на себя и думаю: кто я и что я. Раньше это не было реальностью, все было как бы придумано. Я не очень виню своих роди¬телей, хотя это осознать было не очень приятно. В 1974 году у матери был сердечный приступ. Отец работал, но не мог обеспечить семью. Главным добытчиком в доме была мать. Это давило на него. Между ними были ссоры, которые я видел глазами ребенка: мать выбегает из дому в 2 часа ночи и другая подобная ерунда. Отец много пил. Все мое детство проходило так: ночью мы сидим в спальне и болтаем, брат и я, отец и мать. Мать выпивала пару бокалов и, возможно, раз или два раза в неделю были ссоры и неприятные моменты перед сном.

Весь дом и стиль жизни был очень организованным и казался мне совершенным.  Я говорю «казался совершенным», потому что то, что они считали нормальным, было далеко не нормальным. Только сейчас я понимаю, что значит наслаждаться жизнью, быть счастливым. Раньше я не знал этого. В нашей семье были строгие отношения, важно было делать все определенным образом, но не было чувств. Все становится бессмысленным, ритуальным. Какой смысл просто в словах «доброе утро» или «спокойной ночи»? У них никогда не было времени для нас. Мать работала с 8 утра до 8 вечера. Отец, .если был дома, был в депрессии: мы не получали от него ни слова в ответ, когда спрашивали о чем-нибудь. Теперь я смотрю на свою сегодняшнюю жизнь: мать хочет, чтобы я был с ней, обнимал ее. А я не могу сделать этого, мы не были так воспитаны. С отцом у нас отношения типа «привет-пока». Он отвергает, что я успешный, немного зависимый, немного удачливый, что я не следую во всем его советам.

Он не принимает этого, он не принимает того, что мой брат не так успешен в плане финансов. Я думаю, что поверхностно так думать, что он не должен этого делать. Брат женат, мы мало общаемся. Я не знаю, какие проблемы у моего отца. Он всегда считал, что мой брат слабее и не в состоянии позаботиться о себе. Ему всегда казалось, что я сильнее, умнее. Поэтому мне приходилось самому заботиться о себе.

Я забыл рассказать о важном этапе моей жизни. Мы с женой встретились в колледже в 1985 году и влюбились друг в друга. Мы поженились в 1988 году. Мой отец тоже дантист, и мы работали вместе с 1985 года, а во время моих аспирантских экзаменов моя жена начала работать с ним. Я был предоставлен самому себе. Она очень упрямая, постоянно говорит, что открытость — это ключ ко всему. Ее мать всегда рядом с нею. Она приходит в наш дом, где все для меня нормально и первок¬лассно, а для нее это как театр. Она не знает, что происходит, и не понимает, почему никто не видит этого. Естественно, это возмущало, обижало моего брата. Тогда и начались все проблемы.

Я пришел к выводу, что брат, пользуясь благосклонностью отца, наговаривал ему что-то в то время, когда моя жена работала с ним, и затем они вместе набрасывались на нее. Положение ухудшалось, пока я не уехал в 1989 году. Все началось через месяц после свадьбы и продолжалось два или три года. Теперь я чувствую перемену, как бы сбрасывая с себя толстые слои кожи и брони.

Возможно, это механизм защиты: вы прячете свои эмоции глубоко внутрь, потому что не хотите, чтобы вас обидели, вы больше не общаетесь с ними, чтобы не проходить через эту боль. Теперь последние полгода или год все стало лучше. Я реже выхожу из себя, может быть, один раз в месяц, а прежде это происходило раз в неделю. Я злюсь или раздражаюсь, а потом успокаиваюсь. Не остается обиды, меня учили никогда не держать обиды и не мстить через полгода. Месть — это не то, чему меня учили, это даже смешно, потому что я никогда и не держал ни на кого зла, не имел зуба. Отец рассказывал мне об этом. Сейчас со своей женой… сейчас я более удовлетворен. Моя жена гораздо счастливее, потому что чувствует, что знает меня, общается со мной настоящим, таким, какой я есть на самом деле. Оглядываясь назад на свою жизнь, я вижу перемену, я чувствую разницу. Во мне появилось больше теплоты, настоящей теплоты.

Раньше это была только видимость, бесплодное дерево, спрятанное внутри. Я реагирую, говорю, что я хочу, а не то, что хотят от меня услышать другие. Раньше я робко покорялся, чтобы ублажить других, а потом обижался. Моя жена спрашивала меня, почему я робко покоряюсь. Единственное, что я мог ответить, что меня учили уступать, учили всегда ублажать других. В таком случае человек, который платит больше других, это вы сам. Я заплатил высокую цену, но я больше не хочу платить ее.

Мой отец не любит меня. Я осознал всего три месяца назад, что, если он не доволен мной, то проблема не во мне. Если он не хочет говорить со мной, это его проблема. Он мой отец, и я люблю его. Я не могу изменить его, я люблю его таким, какой он есть, и не люблю за некоторые поступки, которые он совершает. То же самое с моей матерью. И с тех пор я чувствую себя гораздо лучше. До этого они имели надо мной какую-то эмоциональную власть, они могли заставить меня плясать под их дудку, и я ничего не мог поделать. Они диктовали свои условия, я полагаю. Сегодня ситуация такая: мы с отцом отстранены друг от друга, и я чувствую, что это его проблема, если он злится на меня и не хочет сказать мне об этом. Если он ненавидит меня из-за того, что я преуспеваю, это его проблема, а не моя.

Его восприятие ситуации детства очень мрачное, унылое. Как будто он застрял, а теперь освободился. Он видит все в темном и мрачном свете, но это не безнадежная ситуация. Выход есть, и он на самом деле чувствует себя свободным. Миазм случая может быть близким к сикозу. Многое из того, что он говорит, есть реальная ситуация. Чувства в этой ситуации важнее самой ситуации. Его восприятие ситуации необходимо понять, и это не то, что происходит на самом деле. Это кажется чувствительной проблемой для него. Он очень совестливый, он сильно чувствует, что хорошо и что плохо.

Да, еще одна проблема. В 1991 году у моей жены были преждевременные роды. (Он молчит некоторое время.) Это не очень хорошие воспоминания. (Плачет.) Это была девочка. У жены были проблемы с беременностью. Ребенок появился раньше времени, и умер через десять дней. Моя жена сильно поправилась, меня это никогда не беспокоило.

Мы никогда особенно не пытались иметь ребенка с тех пор, возможно, из-за страха пережить все снова. Мы просто не думали об этом, забыли эту часть нашей жизни. Мы не говорили об этом, потому что это расстраивало нас обоих. Она говорит иногда, что не может иметь ребенка: ничего страшного, мы можем взять приемного ребенка. Это не проблема, но боль от пережитого все еще осталась, потому что она лежала в постели три месяца, а потом потеряла ребенка. Это было ужасно.

В отношении карьеры у нас обоих все было отлично. Мы оба практиковали бок о бок. Мы много времени проводим вместе. Я перестал работать с отцом, это намного уменьшило стресс. Сейчас моя проблема — давление. Моя собака появилась через полгода после того, как мы потеряли ребенка. Мы относимся к ней, как к человеку. Она — единственная живая душа в доме, кроме нас, она спит с нами на кровати и т. д. Она очень важна для нас. В плане будущего я немного расстроен, потому что у нас есть определенные финансовые амбиции. Вы хотите конкретных вещей, финансовой безопасности, и я не думаю, что нравственность может обеспечить безопасность в нашей стране. Я очень, очень занят, но не могу непомерно повышать цены, делать ненужные процедуры.

Когда я сравниваю первый год моей практики и сегодняшний день, я думаю, что покупательная способность осталась прежней, деньги ничего не стоят. Вы работаете одиннадцать или двенадцать часов в день. А где время для себя? Если это будет продолжаться сорок лет, в чем тогда цель? Я работаю шесть дней в неделю. По воскресеньям я навещаю маму или еще кого-нибудь: времени на себя и на жену совершенно не остается. А что делать, если появится ребенок? Вы не можете оставить ребенка со служанкой. Потом, когда вам будет пятьдесят или шестьдесят лет, вы скажете: «Малыш, иди ко мне на колени». Ребенок ответит: «Папочка, ты сошел с ума?» Эта же ситуация повторится со следующим поколением. Поэтому мы планируем уехать из страны. Мы не ожидаем от Запада ничего особенного, но, по крайней мере, если человек работает восемь часов в день шесть дней в неделю, он получает зарплату, достаточную для обеспечения себя и семьи. Вы не должны видеть мусор на улицах, водителей-маньяков, которые не соблюдают правил и мчатся на красный свет светофора.

Это ужас, что происходит на улицах, абсолютное убийство. Коррупция. Вы не сможете ничего добиться, пока не войдете в систему и не станете корруп-ционером.  Вы можете преуспевать до определенной точки, а если вы хотите добиться чего-то большего, вы должны либо примазаться к победившим, либо уйти. Поэтому в профессиональном плане вы всегда расстраиваетесь. Я просто не могу и не хочу изменять своим нравственным принципам. Я хочу спокойно спать по ночам.

Я сплю хорошо. Сон связан со спиртным: я люблю выпить два-три раза в неделю. Я не особенно раздражителен после выпивки, это происходит редко. Я заметил, что я очень раздражителен в полнолуние. Но это происходит не всегда: три-четыре раза в год. Мне нравиться заниматься спортом, раньше я регулярно занимался в зале, пока кардиолог не запретил. Сейчас я стал вялым, сонным. Еда стала для меня хобби. Я набрал 3-4 килограмма.
Я думаю, что это вся история моей жизни.
Д: Теперь расскажите мне о своих снах.
П: До последнего года я видел повторяющийся сон о том, что я сражаюсь с индейцами, и меня убивают стрелой. (Смеется.) Я не мог понять его. Еще в детстве я просыпался и думал: «Почему индейцы? Почему в меня стреляют из лука?» Было очень смешно. Но когда это происходило, было не смешно. Я просыпался в испуге. Кажется, что ты умер или что-то в этом роде.

Он скрывает все области своей жизни. Но многое из того, что он говорит, это реальная ситуация. В некоторых областях он раскрывает определенные чувства и некоторые аспекты своего характера. Его текущий стресс связан с его работой. Здесь он чувствует, что не получает признания, он «получает с обеих сторон», он чувствует, что его бросили и предали.

У него бывают сильные вспышки гнева. Вспоминая свое детство, он видит его мрачным, унылым и суровым. На него очень сильно действуют коррупция, грязь и отсутствие нравственности в Бомбее. Он хочет уехать подальше от всего этого. Финансовая безопасность очень важна для него, а случай с потерей ребенка — очень чувствительный момент. Все эти разные аспекты связаны некоторым образом, и для того, чтобы найти связующее звено, необходимо выделит его точное чувство. Так как все области его жизни скрыты, как раз время спросить о снах и понять чувства и ассоциации со снами.

Другой сон о том, что я иду на экзамен без одежды, в нижнем белье, что я не готов: не просто не готов, а без одежды. Или мне снилось, что у нас экзамен по физике, а я готовился к английскому. Или мне снилось, что у меня экзамен, а я даже не открывал учебника. И, конечно, мне снится, что я падаю. Первые два сна я не вижу сейчас, а сон о падении повторяется. Я ужасно боюсь высоты. Каждый раз, когда я летаю на самолете, у меня потеют ладони и ступни.

Я стараюсь избежать полетов. Недавно я летал, три недели назад. Мне было до ужаса страшно. Если я стою на балконе без бортика, у меня судорогой сводит пальцы на ногах и кружится голова. Последнее время мои сны стали более спокойными, мирными. Я более расслаблен, не вздрагиваю во сне, а проснувшись, плохо помню сон. Сны очень, очень обычные.
Есть несколько снов о моих целях на будущее. Мне снится, что я устроился в жизни, живу в собственном доме. Раз или два я видел детей во сне. Животные? Ой, я видел кошмар, в котором мою собаку переехали. Мне приснилось это только однажды, но это был кошмар. Раз или два у меня был смутный сон, что я замешан в каком-то убийстве. Я плакал во сне, но, проснувшись, не мог вспомнить почему. Это происходило два или три раза в прошлом году. Он был связан со смертью или болезнью. У меня очень смешные сны наяву.

Д: Почему?
П: Мои сны наяву трех видов. Одни о том, кем я хочу быть в будущем: финансово преуспевающим, очень, очень обеспеченным, имеющим собственный  дом, чтобы я мог обеспечить одного или двоих детей так, чтобы они никогда ни в чем не нуждались. Другие — о моей семье: моих родителях, брате, о переводе часов назад и об изменении того, что произошло, хотя я знаю, что это невозможно.

Третий вид грез об изменении людей в этой стране. Самый смешной, конечно, первый вид грез. Мне не снятся сны о сексе, возможно, иногда я грежу о нем наяву.

Д: Расскажите сон об индейцах в подробностях.
П: Он похож на вестерн: огромная долина, окруженная холмами. Весь сон в красноватых тонах. Я окружен сражающимися, вооруженными людьми в синей униформе и темнокожими индейцами с их перьями, криками и возгласами. Другие сны очень специфичные и повторяющиеся, и их необходимо понять.

Я просыпаюсь и чувствую себя беспомощным кроликом, оказавшимся в центре битвы. Стрелы пролетают над головами сражающихся и попадают в человека, находящегося в центре битвы. Это я в центре происходящего, отчаянно напуганный, пытаюсь стать невидимым. Иногда я просыпаюсь на этой сцене, а иногда чувствую стрелу, пронзившую меня, попавшую мне в ногу или грудь.

Многое в этом случае связано с порядком: с безопасностью, эмоциональной и финансовой. Он хочет иметь собственный дом, комфортабельную жизнь, финансовую защиту. Он хочет иметь семью: жену и детей, хочет, чтобы они жили в достатке. Ему не доставало чувства эмоциональной защиты в детстве его родители пили и ссорились, мать могла уйти из дому в любое время. Поэтому он хочет «перевести часы назад» и изменить все. Он чувствует, что не может получить финансовой защиты, которую ищет в Индии, и поэтому он хочет либо изменить все, либо уехать из страны. Его цель — достичь безопасности, защиты. Его грезы наяву и ночные сны раскрывают это. Другие сны очень своеобразные и повторяющиеся и должны быть поняты.

Д: Кто Вы в Вашем сне?
П: Я невинный наблюдатель. Я даже не знаю, как я попал туда. Я спрашиваю себя: «Как я очутился здесь? Я не должен быть здесь». Я нахожусь там, но понимаю, что не должен быть там и.
Еще я забыл сказать, что когда я злюсь, я поступаю разрушительно по отношению к себе. Например, если я веду машину, я мчусь, как абсолютный маньяк. У меня совершенно нет чувства страха или ощущения физического вреда, который я могу себе причинить. Я могу сломать стену, ударив по ней кулаком, но не почувствую ничего в этот момент: я начинаю чувствовать боль через пять минут. Я думал прыгнуть с высоты, но я боюсь высоты, так что это будет проблемой, если я захочу покончить жизнь самоубийством.

Поэтому я думал спрыгнуть с парапета, приняв снотворное, чтобы не заботиться о том, что я делаю. Это только когда я в определенном настроении, но позже я думаю, что это грязно. Но в течение часа или двух это вполне реально для меня. Я видел, как моя мать часто грозилась покончить с собой, а отец стоял рядом и не понимал, что происходит.

Д: Какие еще сны Вы помните?
П: Других снов нет. Падение, падение, падение — до сегодняшнего дня, хотя гораздо реже.
Друзья. Снова похожая история. Мы росли вместе… эта девушка вышла замуж за парня из той же группы, и мне кто-то сказал, что мы занимались кровосмешением в молодости. Но ничего похожего на секс между нами не было. Мы просто были вместе, шесть или семь человек.
Думаю, это была моя вина: я не видел людей такими, какими они были, я видел то, что хотел видеть, верил в то, во что хотел верить. Потом я понял, что они не такие, как говорили о себе. Я ожидал чего-то от дружбы, но понял, что это не так. Я чувствовал, что меня предали, до сих пор чувствую.

Я все еще не люблю их за то, как они себя вели. Пришли соврать мне. Как можно врать людям, с которыми жил бок о бок двадцать семь или двадцать восемь лет? Именно это делал со мной мой брат, именно это делали эти ребята. Это история. Сейчас у меня группа друзей, которые больше похожи на меня, они ближе к реальности, более открыты. По крайней мере, нет жульничества. Этого я не могу вынести после двадцати восьми-тридцати лет жизни вместе.

Первый аспект этого сна — ситуация, что он оказался между двумя воюющими группами. Вто-рой аспект — его чувство, что в него попадают стрелы, а он невинный наблюдатель. Ситуацию его сна можно сравнить с ситуацией его детства, когда родители пили и ссорились. У его отца была склонность к насилию, а мать могла уйти в любое время. Его чувство в этой ситуации -он невинный наблюдатель, а в него стреляют с обеих сторон. Он «отчаянно напуган», как кролик, и чувствует, что не должен быть там. Его чувство: в ссоре между родителями он не сделал ничего плохого, он невинный наблюдатель. Но в него стреляют, он принимает на себя огонь их ярости. Так же он сказал в отношении ситуации на работе, что «он получает с обеих сторон». Страх высоты — очень сильный симптом. Он также чувствует, что его предала его компания. Это кажется сильным чувством у него.

Д: Я не совсем понял, что Вы имеете в виду, говоря «предательство»? Вы так часто используете это слово, что Вы хотите этим сказать?
П: Я приведу пример. У меня был друг, очень общительный, веселый… такой Казанова без каких-либо серьезных намерений, просто любил пофлиртовать. До женитьбы, когда я был уже обручен, и даже после женитьбы он флиртовал с моей женой, обнимал ее, целовал, сажал к себе на колени. Все было нормально, никаких проблем, мы ведь были друзьями. Вдруг он влюбился в женщину на восемь лет старше него, и мне нельзя было ей ничего сказать. С его женой нельзя говорить, ей нельзя делать сексуальные намеки, нельзя подходить к ней. Извините, я же не са-жаю ее к себе на колени, но я не могу с ней даже пошутить. А мы ведь были друзьями, ничего не скрывали друг от друга. Я не собираюсь становиться между ними.

Что делал он всю свою жизнь? Всю жизнь он вел себя так, а сегодня никто не может подойти к его жене: его это расстраивает. Нельзя подходит к ней: это его, видите ли, расстраивает. Не то чтобы он раньше спал со всеми. Он был религиозным, нравственным. Я чувствую, что меня предали. Когда он поступал так, все было нормально, потому что мы друзья. А если я подразню его жену, какие проблемы?

Он устраивал холостяцкую вечеринку, я помогал ему. Позже, я сам не заметил, я никогда ничего не замечаю, потому что я верю людям, но моя жена сказала, что одним он подавал шотландский виски, а другим — индийский ликер. Разве ты не мог сказать мне? Я помогал с вечеринкой. Что случилось бы, если бы ты сказал мне? Ты не можешь сказать мне этого после двадцати пяти лет вместе? Это очень раздражает. Ты не доверяешь мне? Вся дружба ничего не значит.
Д: Что Вы чувствуете?
П: Обиду. Сегодня я думаю, что это моя вина, потому что я никогда не видел, не спрашивал, не смотрел на то, что скрывается за внешним, никогда не думал, что может быть по-другому. Я верил тому, что видел. Сегодня я более открыт, я вижу вещи такими, какие они есть на самом деле. Раньше я смотрел на все по-другому: как мне это понравится?

Я всегда был хорошим парнем, который делает все для других и ничего не просит для себя. Ты можешь сделать это для меня? Могу я взять на время твою машину? Ты можешь подкинуть кое-кого до аэропорта? А сам ты не просишь ничего. Раз в жизни ты просишь об одолжении и чувствуешь себя в долгу. Моя жена не переносила этого. Именно тогда я понял, что я слишком много вкладываю, отдаю так много сил дружбе. Я просто вырос с этим отношением, а сейчас перерос его.

Д: Какой стресс Вы испытывали в компании, на которую работали? Он был невиновен и доверчив, поэтому его предали. Люди, которым он доверял, жульничали с ним. Так он видит все. Появляется проблема доверия и предательства. Он твердит, что это его вина, но его чувство — он невиновен, не сделал ничего плохого. Необходимо понять, почему он «уступает», чтобы угодить людям, почему он всегда «хороший парень». Еще одно место, где появляется чувство предательства, это его компания. Необходимо иссле-довать контекст, в котором это чувство появляется.

П: Стоматологические кресла, которые не функционировали, ничего не работало, никто не заботился о том, чтобы починить их. Я звонил боссу в Северную Индию, но ничего не было сделано. И еще пациенты: вы вкладываете в них всю душу, а получаете от них крохи. Сколько пациентов вы можете принять за четыре с половиной часа? Я принимал сорок.

Кроме того, если пациенты не получают свои номерки, они возмущаются, неистовствуют и угрожают привести представителя профсоюза. Я говорю, что если я буду работать быстро, завтра у кого-нибудь возникнут проблемы, они придут и линчуют меня. Никто не признается, что заставил меня сделать это. Когда вам достается с обеих сторон… За последние два года они отбили у меня вкус к работе. Я так любил свою работу. Был так предан ей, но они отбили у меня всякий вкус к работе.
Д: Что Вы имеете в виду?
П: Я бы прошел через все, чтобы заниматься своей работой. Но когда вам приходится работать на сломанном оборудовании полгода, а потом сестра управляющего директора компании звонит, и кресло чинят в течение недели… Если его можно было починить в течение недели, почему этого не сделали раньше? Вы говорите это вице-президенту, и он отвечает: «Кто старое помянет, тому глаз вон. Пусть прошлое останется в прошлом».

И снова то же самое повторяется через два с половиной месяца, через полгода и снова через два с половиной года. Никому нет никакого дела, никто не хочет ничего делать. Вот что произошло в этом месяце: клиника не работала три недели, и председатель Правления ждал три недели, чтобы ему вылечили зуб.

Я сказал ему, что возникли кое-какие проблемы. Он знал моего отца, и мой отец объяснил, что возникли проблемы с ремонтом оборудования. Но я не жаловался ему, я не собирался жаловаться. Через час он звонит и говорит, что разговаривал с отделом снабжения и был удивлен тем, как они делают свою работу, была всего небольшая отсрочка. Я сказал, что это отлично. Он ответил, что хочет знать, какая у меня позиция по этому поводу. Я был раздражен, когда говорил с ним по телефону, это продолжалось пятнадцать-двадцать минут. Я сделал свою работу через два дня. Что бы ни произошло, я должен идти к владельцу компании и говорить, чтобы он сделал это. Почему он не может сделать свою работу сам? Это ведь этика работы. Нет ответственности. Как если бы пациент пришел ко мне, а я удалил ему ползуба и сказал: «Извините, Вы не напомнили мне удалить вторую половину. Я был очень занят».

Разве в этом есть смысл? В этом нет смысла! Это отношение. Я не понимаю. Я делаю свою работу и делаю ее хорошо. Никто не может сказать мне, что я чего-то не сделал. Я не должен напоминать вам о вашей работе. Я убежден в этом, у меня очень сильные чувства по этому поводу. Если я посылаю вам записку с напоминанием, и записка лежит на вашем столе, я не должен напоминать вам пять раз, чтобы вы сделали свою работу. Это не моя работа.

Я не могу сказать: «Пожалуйста, сделай свою работу». Если ко мне приходят запломбировать зуб, им не нужно умолять меня сделать это, это моя работа. Все совсем не так, как нужно.

Он очень добросовестный и ждет того же от других. И когда люди не выполняют свою работу, он бывает очень разочарован. У него твердые представления о том, как все должно быть. У него обостренное чувство того, что такое хорошо и что такое плохо.

Д: Что Вы чувствуете?
П: Разочарование, с одной стороны, и немного вины, с другой стороны, из-за того, что владелец компании помог мне с покупкой дома без каких-либо условий. Я говорил с ним месяц назад и сказал, что могу уйти в отставку в связи с проблемами со здоровьем. Мы обсудили денежный вопрос, и он просил меня не беспокоиться об этом. Я думаю, они возьмут на мое место хорошего специалиста, но вряд ли это будет очень честный человек.

Они возьмут человека, который будет заниматься мошенничеством. И это значит, что своим уходом я создаю им проблемы, так как на мое место придет такой человек. Поэтому я чувствую себя немного виноватым. Ситуация двоякая: я не знаю, уйти или не уйти, что делать. Я хочу уйти потому, что это становится невыносимым: головные боли, тревога, боль в груди. Я не могу работать в такой обстановке. Меня это раздражает, я не могу себе этого позволить.
Д: Так почему же Вы не уходите? Это из-за чувства вины?
П: Из-за чувства вины и из-за отца. Мой отец работал там до меня двадцать шесть лет, и я получил эту работу через него. Сам он не говорит мне ничего, но мать говорит, что он считает, что я поступаю нечестно.

Я обдумал все еще раз и думаю, что он объективен. Это ведет к нерешительности, которая продолжается уже четыре месяца. Фактически я подал в отставку, осталось только уточнить дату ухода. Этот последний шаг постоянно откладывается. В частной практике я могу работать гораздо дольше и не чувствую стресса, не чувствую истощения, гула в голове, боли в груди, ничего. Мне нравится моя работа, я получаю от нее удовольствие.

Д: Расскажите о Ваших интересах и хобби.
П: Я читаю и смотрю телевизор, чтобы расслабиться. Я люблю плавать и заниматься спортом.
Д: Что Вы любите смотреть по телевизору?
П: Очень люблю спорт. Я люблю комедии: фильмы и сериалы. Иногда мне нравится серьезное кино. Я стараюсь читать серьезную литературу, немного философии.
Д: Есть книга или фильм, который Вас очень интересует?
П: Да, «Пророк» Khalil Gibran.

Д: Что в ней особенного?
П: Мне нравятся слова, которые он использует, как он выражает все, как все правильно. Мне нравится, что он сравнивает брак с храмом, где партнеры поддерживают крышу. Если их соединить, крыша рухнет. Они как две колонны, поддерживающие крышу, и каждый из них остается индивидуальностью. Если они соединятся и один из них потеряет индивидуальность, тогда крыша рухнет.

Еще он пишет, что если человек говорит, что ему больше не достаточно самого себя, то он уже не может жить со своим одиночеством, он живет «губами» (разговорами). Он не может сидеть один, ему нужна компания. Иногда вы стоите на холме, и вокруг вас абсолютная тишина, от которой больно, которая причиняет боль ушам. Почему нам так недостаточно самих себя? Я не знаю ответа, я просто думаю об этом. Фильмы? Когда я был моложе, мне нравилась романтическая история любви из фильма «Мелодия». Очень нравился этот фильм, он был замечательный.

Если он уйдет, то будет чувствовать вину, как будто сделал что-то плохое. Многое в его случае связано со структурой, порядком: отношения, финансовая безопасность, дом. Сравнение брака с храмом, а партнеров с колоннами — очень интересно. Он старается обуздать свой яростный характер, чтобы сохранить брак, и он не хочет нести ответственность за падение крыши.

Д: Что такого особенного в нем?
П: Просто романтика, парень и девушка были такими сладкими, милыми. Просто очень добрые чувства. И, в конце концов, после всей этой пустой болтовни, драк и тому подобного родители не позволяют им встречаться, тогда они уходят вместе в сторону заката. Да, кстати, у меня бывают тики. Я укреплял мышцы шеи. У меня была привычка моргать.

Д: Какое было чувство во втором сне, когда вы шли на экзамен без одежды?
П: Все смотрят на меня и смеются. Очень странное чувство: почти такое, как когда вы стоите, а вокруг вас сотни людей, и вы ожидаете, что они будут смеяться над вами, но чувствуете себя пока невидимым. Поэтому они не смеются.
Д: Какое чувство?
П: Слава Богу, что они не заметили. Полное облегчение, что они не заметили, и я не стал посмешищем.
Д: В Вашей жизни было что-то, с чем Вы можете связать свой сон?
П: Я провалил экзамен в восьмом классе.

Д: Что тогда произошло?
П: Я не занимался, поэтому провалился. Я прогуливал уроки. Не потому, что не было способностей, просто мне страшно не хватало прилежания. Это снова повторилось в двенадцатом классе, это значит, что меня ничему не научил тот провал.

Д: Что Вы чувствовали?
П: Сначала я почти ничего не чувствовал. Я боялся реакции родителей, и мне стыдно было быть второгодником. В десятом классе я очень хорошо учился. В двенадцатом опять провалил экзамены, но затем прекрасно учился в медицинском колледже. Когда я провалился в двенадцатом классе, я очень злился на себя. Глубоко внутри я знал, что не занимался, но я создавал иллюзию, что занимался, готовился.
Д: Какие у Вас пристрастия в еде?
П: Я люблю рыбу. Не люблю кислые продукты, определенно не люблю, я не люблю очень острые продукты. Люблю сладкое, например, конфеты. Из напитков: кофе, пиво, виски.

Он очень зависит от людей, и именно это заставляет его «уступать», чтобы угодить. Он хочет, чтобы жизнь была именно такой: «сладкой», без ссор, безопасной и удобной. С другой стороны, на него очень сильно влияют неприятности, окружающие его: коррупция, ложь, обман, грязь и т. д.
Это чувство не появлялось пока больше нигде. Изучите, где еще оно возникнет, прежде чем считать его симптомом. Он винит себя во многом, испытывает сильное чувство вины. Это черта сикотического миазма.

Д: В каком положении Вы спите?
П: В основном на животе.
Д: Вы упомянули в анкете, что раньше Вы ходили во сне?
П: Да. Однажды я спустился вниз на один этаж. Я так и не понял, как я попал туда.
Д: Вы также упомянули, что ели кирпичи в детстве.
П: Да, мне нравился их вкус.
Д: У вас были прыщи?
П: Да, очень много в юношестве. Еще год назад у меня были прыщи. (У него остались следы на лице.)

Д: В Какие у Вас симптомы болезни в настоящее время?
П: Раздражительность, головная боль, боль в левой части груди, иногда особенно острая боль в спине слева над лопаткой, сильное сердцебиение, иногда пульсация у основания шеи и раздражительность, чрезмерная раздражительность. Я чувствую, когда это происходит, я очень рад этому. Я могу предупредить жену о появлении раздражительности. Я принимаю препараты, снижающие давление, и как-то контролирую давление, но не тогда, когда хожу в компанию. Я назначил ему лекарство и просил прийти через десять дней.

Анализ случая

Его главная проблема имеет отношение к структуре, порядку. Он хочет основательных вещей: дом, финансовую стабильность, семью, хороших отношений со всеми вокруг. Когда главная проблема относится к порядку, мы имеем дело с солью. Следующий шаг — узнать два элемента соли. В этом случае есть два аспекта.

Первый аспект — сильная потребность в безопасности: эмоциональной и финансовой. Он хочет хорошего брака, детей, финансовой стабильности, хороших отношений со всеми. Он зависит от людей и пойдет на все, чтобы угодить им, он не может быть один. Он чувствует, что стабильности и комфорта, в которых он нуждается, он не найдет в Индии. На него очень сильно действуют коррупция, ложь, окружающая грязь. Он хотел бы уехать туда, где ему обеспечена легкая жизнь и финансовая стабильность. Такая потребность в безопасности и зависимость от людей — это черта Calcarea. В случае есть и другие черты, подтверждающие правильность выбора Calcarea.

Он очень боится боли и страданий, поэтому держит все в себе, потому что не хочет боли. Он приходит на консультации, потому что у него в семье есть наглядная история болезни сердца: он видел, как страдала его мать, и не хотел той же участи для себя. Потеря ребенка была очень болезненной для него, он не торопится с ребенком теперь из-за той прошлой боли. Другая особенность — сильный страх высоты. Также сон, связанный с убийством. Он спит на животе, раньше ходил во сне, ел кирпичи. Все эти симптомы подтверждают выбор Calcarea.

Второй аспект тот, который не подходит под Calcarea carbonica, а именно, очень сильный гнев, чувство, что его подвели или предали, сильное чувство хорошего и плохого, чувство вины, с одной стороны, и невиновности, с другой. Он чувствует, что его подвели в его компании, как будто нарушили контракт. Ему кажется, что его подвели его друзья. Это чувство, что его подвели, характерно для галогенов.

Другая черта — его гнев, очень внезапный и почти маниакальный: он в гневе может покалечить других и даже себя. Но гнев не длится долго: он не держит зла. Он очень непостоянный. У него сильное чувство хорошего и плохого. У него потребность придерживаться моральных и этических норм, он не должен делать ничего плохого, того же он ожидает от других. Он застрял на работе из-за чувства вины, он чувствует, что человек, который придет на его место, не будет таким же честным, как он.

Это черты аниона брома. Наиболее известный из всех броматов — Kalium bromatum, в нем присутствует сильное чувство хорошего и плохого, чувство невиновности и вины за преступление. Также очень сильная особенность этого аниона — тема смущения. Bromium имеет сингловый симптом: «Делюзия: различные предметы прыгают по земле перед ним». Страх и чувство нападения, часто выражающиеся вспышками сильного гнева. Эти два элемента выступают вместе в различных аспектах случая.

Наиболее характерный сон — сон об индейцах. Воюющие стороны — это его родители, от которых он зависит. Но в их сражении друг с другом стреляют в него, а его чувство: он здесь не при чем, он не сделал ничего плохого, и все же в него попадают. Он зависим от них, вынужден переносить их насилие. Наиболее стрессовая область для него — это его работа. Здесь он чувствует, что его подвела компания, но он зависит от нее в финансовом плане.

Присутствует чувство вины, которое удерживает его, хотя это и вызывает стресс. Ему необходимо, чтобы его окружали люди, семья и друзья. Он также чувствует, что его подвели друзья. Поэтому его чувство — что его атакуют и подводят люди, от которых он зависит. Он получил одну дозу Calcarea bromata 200C 26.01.95.

Повторные визиты
11.02.95
У него появилась сыпь. Раньше у него начинались головные боли в 3 часа дня, которые продолжались до вечера, сейчас они прошли. Он стал спокойным, собранным, более реалистичным, более живым, не ощущает себя в ловушке. Он теперь менее раздражительный или злой. «Все, что раньше сводило меня с ума, теперь не раздражает». Кровяное давление 140/90. Лекарство не было дано.

04.03.95
Чувствует себя очень хорошо, более живой, более реалистичный, более расслабленный.
П: Впервые я счастлив. Я не ссорюсь с женой. Я не чувствую, что должен всем угодить. Мне приснилось, что я пришел на прием к врачу раньше времени, и он не принимает меня, я был очень зол на него28. Я обычно сержусь на пациентов, когда они так делают.
Лекарство не было дано.

18.03.95
Не очень хорошо чувствует себя последнюю неделю, возможно, в связи с отъездом жены. Его мучают бессонница и чувство, что чего-то не хватает. Давление 140/90. Лекарство не было дано.

15.04.95
Гнев был похож раньше на торнадо, от которого не спастись. Теперь он сердится, но гнев быстро проходит. Больше контролирует себя: «Мука, с которой я жил, прошла». В случае, когда его клиника не открылась вовремя, он уже был на грани срыва, потому что у него были «лысые» покрышки, и он не пообедал. Поэтому он разозлился, но очень скоро остыл. Он смеется, рассказывая об этом. Давление 120/90. В следующий месяц он уходит из компании и продолжает частную практику. Он приходил на приемы еще несколько месяцев, в течение которых его давление стабилизировалось, а сам он стал более спокойным. Он сейчас очень успешно практикует и чувствует себя «уравновешенным». Снова гнев по отношению к тому, от кого зависит.

Случай

Восьмилетнего мальчика П. В. привели ко мне 26.02.94 с жалобой на хрипоту. Его мать была моей пациенткой, но мальчика я видел впервые.
Д: Расскажите мне, в чем его проблема.
Мп: В течение последних четырех или пяти недель его голос стал очень слабым. Сначала мы думали, что это из-за того, что он употреблял много холодных напитков. Четыре последних месяца он ходит к логопеду. Логопед была очень обеспокоена его голосом и отвела его к ЛОР-хирургу. Тот сказал, что у мальчика узелки на голосовых связках, и их нужно удалять. Другой хирург сказал, что у него полипы, которые также нужно удалить.
(Я задал мальчику несколько вопросов: как его зовут, в какую школу он ходит, и он ответил очень внятно.)
Д: Почему он лечится у логопеда?
Мп: Он не может правильно произносить некоторые звуки, такие как «с» и «ж». У него всегда были комплексы из-за того, что в школе он постоянно заикался. Он не мог хорошо прочитать стихотворение. Его заставляли подолгу работать над произношением слов, возможно, это было сильным напряжением для его голосовых связок.

Д: Какие конкретно проблемы были у него с речью?
Мп: Такие звуки, как «с», «ж», «р» и «т», он не мог хорошо произносить, он бормотал их невнятно. (Мальчик подсказывает маме: «Дефектная речь».)
Мп: Да, дефектная речь. Затем неожиданно он сообщил мне, что начал заикаться в классе. Я спросила об этом его учительницу, и она сказала, что никогда не замечала заикания, но у него действительно есть проблемы с произношением некоторых звуков. Поэтому мы и отвели его к логопеду, который с ним много занимался. Сейчас он должен был уже закончить свою терапию, но неожиданно четыре недели назад началась эта проблема с голосом.

Наблюдение: Пока мама говорит, мальчик с любопытством оглядывается по сторонам, не вставая со стула.
Д: Вы можете еще что-то рассказать о нем?
Мп: Он чудесный мальчик, очень умный, выше среднего уровня. Он просто очень, очень умный. Все его преподаватели говорят, что его развитие выше среднего уровня, и он очень, очень разговорчивый мальчик. Он один у нас, он единственный ребенок. Он очень чувствительный и очень вспыльчивый, нервный.
Д: Вы можете описать все, что сказали?

Он очень точен в своих выражениях. Он полностью осознает, как он говорит.

Мп: Он по развитию выше среднего уровня в том смысле, что отлично учится в школе, всегда первый, а второй ученик в классе отстает от него на 30-40 баллов. Он лучший среди всех учеников 3-х классов. Он все делает сам. Мне не приходится с ним заниматься, у него нет репетитора. Он много читает. У него широкий кругозор, хорошая память, он все запоминает. Ему очень нравится учиться. Он постоянно получает призы за хорошую учебу. Он разговорчивый, ему всегда нужно сказать так много, что он просто не может молчать.

Несмотря на то, что он развит выше среднего уровня, он очень часто отвлекается. Мальчик быстро заканчивает свою работу и мешает другим. Когда он был меньше, мне жаловались на то, что хотя сам он очень хорошо учится, он не дает заниматься другим мальчикам. Когда он приходит домой, ему хочется постоянно разговаривать с родителями. И сейчас, когда он не может говорить, он просто плачет, льет слезы.

Я думаю, что он хочет выразить свои эмоции. Он одинок, потому что он единственный ребенок. Он говорит нам, что ему нужна компания. Он лишился своих дедушек и бабушек, к которым он был очень привязан, особенно к дедушке, и после его смерти он очень одинок. Мальчик очень нервный, так как хочет все сразу и так, как хочет он, никого не слушает. Он очень настырный и не прислушается ни к моим советам, ни к советам отца, очень тверд в своих решениях. Очень злится, если что-то не так с его едой, с его одеждой или с его книгами. Его не волнует, если они разбросаны, но если я просто подниму их и положу на место, он кричит и плачет. А иногда он начинает бить меня, он просто сходит с ума6.
Если он видит какую-то несправедливость по отношению к одноклассникам, например, преподаватель пристрастен к кому-то, то он очень злится и бывает расстроен, когда возвращается домой. Он просто такого не выносит. Это все.

Д: Вы можете привести примеры, когда он сходит с ума, как Вы сказали?
Мп: Иногда, когда он приходит домой, а еда ему не нравится, он так злится, что начинает все швырять. Он бросает свою бутылку с водой, начинает кидать подушки, кричит изо всех сил. И если его учительница была пристрастна к кому-то в классе, он приходит домой и говорит, что она ничего не знает, что она такая и сякая. Он говорит так громко, что мы слышим это, находясь двумя этажами ниже.
Д: Расскажите больше. Что бы Вы ни сказали, все очень полезно. Приведите больше примеров, которые смогут раскрыть его характер. К чему он чувствителен?
Мп: Ему не нравится, когда его мама бывает с его папой. Он ненавидит это. Он хочет, чтобы его мамочка была постоянно только с ним. И он не хочет, чтобы его с кем-то сравнивали. Он очень злится, когда ему напоминают сделать что-то.

Кажется, он очень добросовестно относится к учебе и не по годам развит. Это некоторым образом отличается от того, что его мама рассказала о нем. Он кажется способным обходиться во всем своими силами, а данная реакция более свойственна тому, кто беспомощен. И снова он выглядит зависимым, что контрастирует с его независимостью в учебе. Эта реакция сильная и своеобразная одновременно, ее следует исследовать. Он очень зависит от своей мамы.

Он говорит: «Ты мне не доверяешь? Я тебе уже сказал, что я сделаю это, и я сделаю это». Мне можно только один раз сказать ему, и если я напоминаю еще раз, он очень злится. Он ставит перед собой цель сделать что-то. Например, что касается его уроков, он поздно ляжет спать и встанет в 7 часов утра, но сделает их. У него философский склад ума.

Д: Что Вы имеете в виду?
Мп: Он прочитал много литературы по религии. Он посещает религиозные занятия по вечерам и любит читать об истории ислама. Он очень рассудительный ребенок: хочет говорить правду, у него есть свои принципы, не хочет никого обижать. В душе он добрый. Если кому-то причиняют боль, он расстраивается. Он приходит домой и говорит мне: «Как этот ребенок может толкать другого? Как они могут поступать так по отношению к этому ребенку?» Он очень переживает о других.

Д: Расскажите еще о нем.
Мп: Он очень трудолюбив. Он не поест, но закончит делать свои уроки, подготовится к диктанту, дорисует. Неважно, что уже полночь. Неважно, что ему нужно вставать утром. Он считает обязательным для себя завершить свою работу. С другой стороны, он ужасный грязнуля, его ничего больше не интересует, кроме своих уроков. Но он любит свои занятия и все сделает ради них. Он считает обяза-тельным для себя делать это. Он любит читать, читать и читать. Нам приходится заставлять его прекратить чтение, выключить свет и идти спать. Было время, когда на большой перемене он читал, в то время как другие дети играли. И нам действительно пришлось объяснить ему необходимость отучиться от этой привычки, так как мы хотели, чтобы он играл на перемене.

Читать и говорить — это его любимые занятия. По сравнению с родителями, он спит очень мало. Например, мы любим после обеда вздремнуть и поздно встаем. Он терпеть не может спать после обеда или поздно вставать. Он очень неугомонный, его мозг постоянно работает над чем-то. Он всегда о чем-то размышляет. Как будто находится в летаргии. Он не любит ничего делать, но любит писать. Он пишет стихи и рассказы.

Д: Какие стихи и рассказы ты написал?
П: Когда я читаю книги, у меня возникают различные фантазии. Я соединяю фантазии и пытаюсь писать рассказы.
Д: Ты можешь рассказать что-нибудь из того, что ты написал, просто для примера что-нибудь, что ты написал, и что тебе самому очень нравится?
П: Если я читаю что-то о полетах, потом я люблю писать стихи об этом. Если в школе проводится викторина, я пытаюсь сочинить свою маленькую викторину. Все зависит от обстановки.
Д: Ты можешь привести пример?

Обратите внимание, насколько он добросовестный. Это очень необычно для ребенка его возраста. Эта рассудительность и ярость, о которой его мать сказала ранее, сосуществуют в нем. Это кажется обязанностью для него. Необходимо попытаться исследовать чувство, кроющееся за этим.

 

П: Недавно в школе должна была пройти викторина. Поэтому я просто решил обмануть моих друзей, проведя свою собственную викторину.
Д: Что ты сделал?
Составил викторину с вопросами и короткими ответами: даты, имена.
Что еще ты любишь писать?
Я люблю писать стихи, но теперь я уделяю этому меньше внимания.
Какие стихи ты любишь писать?
Богатые поэтическими образами. Смешные стихи.
Ты можешь привести пример?
Я стараюсь сделать стихотворение смешным, даже если оно несложное по
Ты помнишь какое-нибудь из своих стихотворений? Нет, я давно ничего не писал, поэтому я не помню ни одного. Когда ты спишь ночью, тебе что-нибудь снится? Иногда мне снятся страшные сны Ты можешь рассказать, о чем они? Например, о ворах или ночных грабителях. Что они делают? Воруют.

Что ты делаешь во сне?
Обычно во сне я держусь вне сюжета. Я почти отсутствую. Я просто стою и смотрю, и иногда я у меня возникают некоторые эмоции. Я пугаюсь, иногда я очень радуюсь. Я боюсь, беспокоюсь.

Д: Что тебя радует?
П: Я радуюсь, когда что-то хорошее происходит во сне.
Д: Что хорошее происходит?
П: Я что-то получаю, например, подарок.
Д: Какой подарок, например?
П: Например, что-то, с чем можно поиграть. Я делаю что-то творческое, например, играю в игру, в которой я выигрываю что-нибудь. Это приносит мне радость.
Д: Какие еще хорошие сны тебе снятся?
П: Когда мои двоюродные братья и сестры или друзья приходят ко мне домой. Они слишком образные. В реальной жизни этого практически не может быть. Д: Образный сон, какой он? Ты можешь вспомнить какой-нибудь? П: Я не помню какого-то конкретного сна, но я могу сказать то, что было общее для всех снов. Образный, значит, что когда я вижу сон, мне кажется, что все это возможно, мне на самом деле кажется, что это правда. Иногда, когда мне снится плохой сон, то, проснувшись, я чувствую облегчение от того, что это неправда.

Он развит не по годам, судя по его речи, по книгам, которые он читает, по его чувствительнос-ти и добросовестности. Но в то же время мы видим его зависимость, беспомощную реакцию и ярость, доходящую до разрушительной силы.

Д: Почему?
П: Потому что некоторые сны действительно страшные.
Д: О чем эти страшные сны?
П: О ворах, ночных взломщиках и убийцах.
Д: Убийцы тоже? Что ты имеешь в виду, говоря об убийцах?
П: Появляются убийцы.

Д: Кто кого убивает?
П: Они по сути никого не убивают, просто подкрадываются то тут, то там.
Д: Какие еще тебе снятся страшные сны, действительно страшные?
П: Кто-то пытается напасть на меня.
Д: Кто пытается напасть на тебя?
П: Какой-то плохой человек. Я пытаюсь проснуться.
Д: Как напасть на тебя?
П: Разрушить мое место.
Д: Какое место?
П: Это своего рода сражение.
Д: Сражение между кем?
П: Между мной и другими людьми.
Д: Почему происходит это сражение?
П: Из-за сериалов, которые я смотрю.

Д: Каких сериалов?
П: Боевиков и исторических фильмов.
Д: Каких именно фильмов?
П: О том, как короли нападают на королей, о войнах между ними и сражениях.

Д: Во сне ты кто?
П: Иногда я представляю себя мужчиной, иногда мальчиком. Обычно я стараюсь представить себя во сне героем.
Д: Каким героем?
П: Побеждающим врагов. Но мне очень редко снятся сны, почти не снятся.
Д: Какие сериалы ты любишь?
П: Я люблю комедии и слегка мистические фильмы.
Д: Какие книги ты любишь?
П: Я люблю только фантастику: «Смелые ребята» и «Знаменитая пятерка». Еще я люблю книги, расширяющие кругозор.

Д: Что еще ты любишь делать?
П: Я люблю играть, заниматься спортом: крикет, футбол, плавание. Я люблю плавать. И изредка я люблю играть в бильярд и шахматы. Иногда я люблю играть в игры, в которых нужно бегать: прятки и догонялки.
Д: Что тебя злит? Твоя мама сказала, что ты сильно злишься.
П: (Он некоторое время думает.) Я злюсь, но обычно недолго. Я злюсь по
многим причинам, но только 5—10 минут, затем я быстро остываю.

Они пугают его, но он все-таки любит смотреть их. Его мама сказала ранее, что он как в летаргии.

Д: Что тебя так злит?
П: Я злюсь, когда кто-то забывает сделать что-то важное, когда что-то, чего я действительно хочу, не происходит.
Д: Что ты любишь из еды?
П: Я немного привередлив в еде. Я не люблю зеленные овощи, за исключением некоторых. Я люблю один или два овоща, такие как горох и картофель. Я люблю китайскую еду. Я люблю курицу, бобовые, рис и хлеб.

Д: Какие ты любишь напитки?
П: Я люблю какао с молоком, иногда просто молоко, воду, иногда охлажденные напитки. Изредка я люблю пить соки: апельсиновый, яблочный и лимонный.
Д: Раньше ты чувствовал себя плохо из-за проблемы с речью?
П: Я хотел бы улучшить ее.

Д: Почему, что ты чувствовал?
П: Я хотел иметь правильную речь и быть нормальным.
Д: Почему?
П: Потому что иногда, когда я говорю что-то невнятно, дети не понимают меня. Иногда они смеются надо мной.
Д: Что ты чувствуешь?
П: Я не воспринимаю это слишком серьезно. Я понимаю, что у меня есть проблема, поэтому я не злюсь, когда они дразнят меня.
Ты бы хотел рассказать что-нибудь еще о себе?
В настоящее время у меня бывают частые головные боли. Я плохо ем. (к матери) Вы можете что-то добавить?
Некоторое время он жаловался на головные боли, и так как его отец — педиатр, мы отвели его к офтальмологу.

Д: Расскажите мне об этих болях. Где болит?
Мп: В области лба.
Д: И когда боль появляется?
П: Когда я ничего не поем или очень устал, и когда очень солнечно и жарко.

Д: Он часто жалуется на эти боли?
Мп: Достаточно часто. Мы считали, что эти головные боли возникают из-за его вспышек раздражения.
Он очень злился и очень уставал при этом. Поэтому мы думали, что будет лучше заботиться о его спокойствии и эмоциональном состоянии. В противном случае происходил эмоциональный взрыв.
Д: Вы можете рассказать мне подробнее об этих вспышках гнева? Что конкретно он делает? Что является причиной этого, что ребенок делает или говорит во время этих вспышек?
Мп: Дайте мне подумать о последней вспышке. Он попросил меня поискать книгу, а я просто забыла об этом. Он ужасно хотел прочитать эту книгу.
Д: Что это была за книга?

Он очень чувствителен к этому и указал своей маме и преподавателю на проблему, которую они не замечали.

Мп: Это была религиозная книга. Он посещает миссионерские занятия, и, должно быть, его преподаватель велел им прочитать ее. Он безумно хотел прочитать эту книгу.
Д: Почему?
П: Я не очень сильно хотел ее прочитать, но мне нужно было принести ее на занятие. Я хотел пользоваться ею. Мп: А я не нашла ее.
Д: Почему ты хотел взять эту книгу? Я не понял. Если бы тебе не удалось взять эту книгу, что бы произошло?
П: Преподаватель накричал бы на меня.
Д: Что бы ты почувствовал, если бы преподаватель накричал?
П: Я бы расстроился, так как мне это не нравится.

Д: Почему? Что ты чувствуешь?
П: Я бы почувствовал что-то вроде грусти и почувствовал бы себя очень несчастным.
Д: Ты можешь рассказать немного об этом чувстве грусти и несчастья. Что именно ты чувствуешь?
П: Я чувствую себя немного униженным и совершенно несчастным. Мне это не нравится. Я всегда хотел изменить данную ситуацию в лучшую сторону. Я не хотел попадать в такую ситуацию еще раз.
Д: Ты чувствуешь себя униженным?
П: Не очень сильно. Но перед всеми, если я забуду принести книгу, я буду чувствовать себя униженным из-за того, что не принес ее.
Д: Потом что ты чувствуешь?
П: Я чувствую, что в следующий раз я попытаюсь не забыть книгу.
Д: Перед всеми он будет кричать на тебя?
П: Да.

Д: И затем ты будешь чувствовать себя плохо?
П: Я чувствую себя плохо, так как это моя вина, что я не принес книгу или что-нибудь еще.
Д: (к маме) А что произошло тогда?
Мп: Он пришел домой из школы и узнал, что я не нашла книгу. Меня не было дома, и он устроил большое шоу. Он стал кидаться подушками и кричать. Он не хотел пить свое молоко. Он не хотел снимать одежду. Когда я вернулась, дом был в ужасном состоянии. Муж был очень сердит, так как ему пришлось целый час успокаивать его. Так происходит довольно часто.

Что лежит за этим отчаянием? Это объясняет его отчаянное желание, а также, возможно, его добросовестность в учебе. Обратите внимание на манеру опроса: просто повторяйте то, что пациент только что сказал, и таким образом попытайтесь заставить его углубиться в свои чувства. Это похоже на его чувство, что ему следует говорить правильно перед другими, и поэтому он пытается улучшить свою речь. Чувство, что с ним что-то не так, или существует что-то, что ему следует скрыть или другим не следует знать этого. Это сикотическое чувство. Он винит себя. Это также чувство сикотического миазма. Он считает, что это его вина, и поэтому винит себя. Вы знаете о его чувствах. Теперь сравните их с его реакцией.

Если я обещала приготовить пиццу и не смогла этого сделать, то, когда он возвращается домой, он начинает бить меня. Он начинает тянуть меня за одежду, он кидает в меня подушки, он бросает свой портфель. Он обычно не бросает своих книг, так как очень бережно к ним относится. А тут его сумка брошена к дверям туалета, его бутылка с водой брошена, его коробка для завтраков брошена. Он очень злится. Он ничего не говорит своему отцу, но со мной… он просто начинает бить меня. Он начинает тянуть меня за одежду, он бросает мой шарф. Он может сделать что угодно, он становиться таким злым. В течение некоторого времени он ходил на каратэ и сейчас применяет все приемы только на мне. Он так злится, что не знает, что сделать. Я ничего не говорю, остаюсь спокойной, принимаю его удары, поднимаю все вещи. Через некоторое время он успокаивается, затем он идет к себе в комнату и ничего не говорит.

Потом сам приходит, просит прощения и говорит: «Тебе не следовало так поступать со мной. Я так поступил с тобой, потому что ты так поступила со мной». Каждый раз, когда он так поступает, он просит прощения. Когда это происходит, он не осознает этого, а затем просит прощения.

Он говорит, что ему нравится, как я себя веду, потому что я не бью его, я терплю его злость. Мой муж сердится из-за того, что я позволяю сыну делать все это. Но я не злюсь. Затем сын требует у меня объяснений, почему я не нашла книгу. Потом он понимает, что у меня были проблемы, у меня не было времени. Вчера он попросил меня кое-что сделать. Я ушла и вернулась поздно. Он был готов ударить меня и сказал: «Ты скажешь мне причину, и если она будет недостаточно веская, ты получишь». Он был очень зол из-за того, что я опоздала. С другой стороны, он очень сладкий ребенок. Очень простой и наивный.

Д: Наивный?
Мп: Любой может обмануть его.
Д: Каким образом проявляется его наивность?
Мп: Он всем делится. Он жалостливый. Он любит, чтобы его окружала семья, своих двоюродных братьев и сестер. Он не знает плохих слов, которые используют другие дети. Только на меня он кричит. Вне дома он самый робкий ребенок. На днях у него опух глаз, его ударил какой-то мальчик, а он не мог ничего сделать. Я спросила, почему он не применяет на других детях то, что отрабатывает на мне.

Он говорит: «Пусть так. Я не хочу драться». Бывают моменты, когда он теряет голову. С другой стороны, он очень самодостаточен. Мне не надо с ним ничего делать. Например, если он знает, что его горло не в порядке, то даже не попытается съесть то, что ему нельзя. Он очень осторожный ребенок. Я знаю, что если я оставлю его дома, он ничего не тронет. Я не боюсь. Он очень надежный. Он говорит, что я должна доверять ему, и хочет того же от меня. Он считает, что если он велел своей маме сделать что-либо, она непременно сделает это. Если я не делаю этого, он теряет голову.

Данная реакция показывает нам, насколько сильно действует на него то, что преподаватель перед всем классом указывает на его ошибку. В то же самое время он очень зависит от нее. Как будто его охватывает злость или он сходит с ума, когда злится. Это вновь контрастирует с его интеллектуальным развитием. Вновь мы видим его беспомощность.

Д: Есть что-то, чего он боится?
Мп: Оставаться ночью одному. Если это очень важно, и он понимает, что я должна уйти, он останется один, выключит свет и пойдет спать. Но он очень боится, и мне не следует оставлять его одного и уходить.
Д: (пациенту.) Тебе страшно?
П: Иногда.
Д: Чего ты боишься?
П: Разных привидений, того, что представлял себе днем.
Д: Чем ты хочешь заниматься, когда вырастешь?
П: У меня нет никаких планов.

Д: Нет планов? Почему?
П: Я никогда не думал о том, кем я собираюсь быть, когда вырасту. Я буду решать, смотря по обстоятельствам. Я еще не решил. Я хочу решить, но не могу. Иногда я хочу быть кем-то одним, иногда кем-то еще.

Д: Кем ты иногда хочешь быть?
П: Иногда я хочу быть спортсменом, иногда капитаном корабля, иногда доктором, иногда инженером.
Д: Покажи, пожалуйста, язык. Наблюдение: У него трещина в середине языка.
Д: Какую погоду он лучше переносит?
Мп: Холод.
Д: Есть что-то, что он сильно любит из еды или напитков?
Мп: Он любит китайскую еду больше всего, и то, что приготовила его мамочка. Он много не ест. Он любит то, что я сделала, любит торты. Китайскую еду он любит больше всего.
Д: Как он относится к животным?
Мп: Он боится даже собак. У моей сестры есть маленькая собака, и поэтому он не хочет туда идти. Других животных… Я не знаю.
Д: Он пьет много воды?
Мп: Не очень.

Он не сделает ничего неправильного, плохого. Теперь вы понимаете главную причину его ярости. Он зависит от мамы и доверяет ей. Сам он не сделает ничего плохого, так как он тоже хочет, чтобы ему доверяли. Но когда она его подводит, он сильно злится. Поэтому чувство злости возникает, когда его подводит человек, от которого он зависит. Узнайте его страхи в сознательном состоянии. Его сны и страхи похожи на детские, хоть он и развит не по годам. Это также удивительно. Он неамбициозный по природе. Он просто очень развит не по годам.

Д: Какой у него режим сна?
Мп: Он ложится спать очень поздно. Его нужно заставлять идти спать, он не ложится раньше 23.30 или 23.45. После этого я иду к нему, а он ворочается и ворочается в кровати. Утром, если он волнуется, что ему нужно заниматься, доделать домашнюю работу или если в школе собираются на пикник, он сам просыпается очень рано. Обычно мне нужно будить его.

Д: В какой позе он спит?
Мп: Он ворочается и любит, чтобы были две-три подушки, толстое одеяло, любит, чтобы все окна были закрыты, и иногда даже чтобы занавеси были задвинуты. Он спит в своей комнате один, и я думаю, что иногда он боится. Он хочет, чтобы занавеси были задвинуты, так как он очень боится, что кто-то может заглянуть в окно. Он любит, чтобы вентилятор работал на полную мощность, даже если холодно.
Д: Он потеет?
Мп: Сильно. Лицо, затылок, спина. У него очень грязные рубашки из-за пота. Даже его волосы становятся очень липкими и мокрыми, особенно когда он возвращается из школы.
Д: Какими болезнями он переболел в детстве?
Мп: Он был очень здоровым ребенком. У него даже температура повышалась редко.
Д: Как протекали те периоды, когда у него появлялись зубы, когда он начал ходить и говорить.
Мп: Все происходило вовремя. Я считаю, что он говорил лучше, чем другие дети в полтора года. Он говорил лучше, чем другие, и всегда задавал много вопросов. (Я вывел ребенка из кабинета и задал вопрос маме о ее душевном состоянии во время беременности.)

Мп: До этого я делала аборт. Через два с половиной месяца я вновь забеременела. Мне рекомендовали постельный режим и прописали лекарства, так как у меня были пятна от выделений в первые два месяца.

Д: у Вас были проблемы в этот период?
Мп: Я была эмоционально подавлена.
Д: Что Вы чувствовали?
Мп: Я много плакала. У меня были семейные проблемы. Наблюдение: Выражение ее лица поменялось с радостного на подавленное и разочарованное.
Д: Что Вы чувствовали в то время?
Мп: Мне был прописан постельный режим, я не выходила из своей комнаты. Мне хотелось выйти. Я скучала по родителям. Я не ладила со свекровью. Все, что она делала намеренно или ненамеренно, злило меня.

Д: Что Вы чувствовали?
Мп: Крайнюю незащищенность, я полагаю.
Д: Вы можете описать это?
Мп: Мне казалось, что никто не любит меня. Я думаю, что тогда я очень скучала по своим родителям. Я хотела вернуться, скучала по своему дому. Я просто хотела вернуться, но я не могла этого сделать. Я должна была быть в Бомбее. Я плакала. Когда звонили мои родители, я плакала навзрыд. Я говорила им, что до смерти хочу быть в родном городе, и я хотела быть только там. Я очень боялась идти к гинекологу, очень боялась. Так сильно боялась. Я плакала каждый раз, когда мне нужно было идти на осмотр. Вот почему у меня нет второго ребенка. Я абсолютно не могу представить, как я иду к врачу. Я не знаю, как я вышла замуж за врача. Я всегда очень боялась врачей.
Д: Почему?

Мп: Даже теперь я очень боюсь, когда мне нужно сделать укол. Во время беременности у меня появлялся страх за полдня до того момента, когда мне должны были сделать укол. Вот почему я хотела быть дома, так как мне казалось, что моя мама меня поймет.
Мои свекор и свекровь — врачи, и они бы не поняли, почему я боялась уколов. Я очень робкая, очень напуганная. Меня пугает даже то, что мне необходимо ходить на регулярные обследования. Я не могу.

Д: Вас что-нибудь злило во время беременности?
Мп: Я забеременела только через год после замужества. Я еще не совсем привыкла, поэтому, возможно…

Д: Что Вы чувствовали?
Мп: Я злилась на определенные вещи. Мне не хватало заботы, нежности и любви — того, к чему я привыкла в своей семье. Поэтому, возможно, если никто не заботился обо мне… Они просто выделили мне одну комнату, и я должна была сидеть дома. Я злилась и расстраивалась. Я думала: «Почему со мной так поступают?»
Д: Что-нибудь еще Вас злило?
Мп: Злило, когда моя свекровь постоянно говорила всем, что у меня был выкидыш, так как я не заботилась о себе. Я очень расстраивалась.

Д: Что Вы чувствовали?
Мп: Мне никогда это не нравилось. Люди приходили проведать меня и говорили: «Почему ты это сделала? Тебе следует больше отдыхать». Реакция была такой, словно я совершила преступление. Я думала, что у любой женщины мог быть выкидыш, это могло произойти с каждой.
Моя свекровь не виновата в этом. У нее не было детей. Мой муж был усыновлен. Они ужасно хотели иметь ребенка, а я сделала аборт.

Д: Вы решили прервать беременность?
Мп: Нет, это был случайный выкидыш. Я ничего не знала. Они думали, что так произошло из-за того, что я плохо ела и недостаточно отдыхала. Мне было только двадцать два. Я ничего не знала об этом.
Д: Потом?

Она очень зависит от своей матери. В этом они похожи со своим ребенком. Она такая же боязливая, как и он. Мы уже выделили общие черты, такие как страхи и зависимость. Теперь необходимо спросить о такой заметной черте его темперамента, как злость, и исследовать чувства, кроящиеся за этим.

Мп: Они всегда заставляли меня чувствовать себя так, словно я совершила преступление.
Д: Что Вы чувствовали?
Мп: Это не было преступлением.

Д: Как Вы это выражали?
Мп: Никак. Я ничего никому не говорила, это не в моем характере.
Д: Что Вам хотелось делать?
Мп: Кричать и плакать.
Д: И что говорить?
Мп: «Почему вы все это говорите, рассказываете всем? Не говорите никому. Оставьте меня одну. Я не больна. Я здорова и могу иметь еще детей. Дайте мне возможность жить своей жизнью». Я чувствовала себя несчастной, когда меня запирали дома. Мне хотелось сказать: «Выпустите меня, дайте мне есть то, что я хочу. Я хочу сама выбирать». Я была очень привязана к моим родителям, к маме и папе.

Д: Вам не позволяли никуда ходить?
Мп: У меня был постельный режим.
Д: Опишите свои чувства. Я все еще не могу понять.
п: Я хотела ребенка, но я хотела быть в своем доме. Мне не нравился дом, в котором я находилась.

Д: Они не пускали Вас домой?
Мп: В моем родном городе не было хорошего врача, поэтому мой муж беспокоился.
Д: Что Вы чувствовали?
Мп: Мне хотелось уехать, быть далеко. Я не могла поехать. Мне хотелось плакать, кричать: «Оставьте меня одну!» Но я не могла этого сделать. Поэтому я плакала в своей комнате. Я никогда не ругалась со свекровью и ничего не говорила.
Д: Вам когда-нибудь казалось, что Вас мучают?
Мп: Я чувствовала, что меня тихо мучают. Они не мучили, но я чувствовала… Я не знаю.

Д: Что, Вам казалось, они делали?
Мп: Почему они поступали так со мной? Почему не позволяли мне никуда ходить, кушать все, что я хочу? Они всем говорили обо мне. Почему каждый приходил навестить меня? Я была здорова. Почему они велели мне не делать того или этого, идти спать? Вам казалось, что Вас заставляют? Возможно. Или что Вас ограничивают?

Это отличается от того, что мы видим в ребенке. Именно это и делает мальчик. Из ее слов создается впечатление, что родители мужа были теми, кто не позволял ей никуда ходить, и удерживал ее дома. Она хочет, чтобы это выглядело таким образом.

Мп: Очень сильно ограничивают. Я не люблю, когда мне сочувствуют. Мне не нравилось, когда моя свекровь приносила мне молоко или сухофрукты.
Д: Вам это не нравилось? Что Вы чувствовали?
Мп: «Я не тяжело больна. Я могу позаботиться о себе». Я хотела делать все сама.

Д: Вам что-нибудь снилось во время беременности?
Мп: Всегда. Сны были похожи на сны моего сына. Они все еще снятся мне.
Д: О чем они?
Мп: Воры, драки, беспорядки.

Д: О чем они?
Мп: Кто-то проник в дом. О спорах. Я так сильно пугалась ночью. Мне приходилось будить мужа из-за того, что я боюсь.
Мне снится, что кто-то врывается в дом, открывает мой шкаф и уносит мои вещи. Я вижу, что кто-то убил кого-то. Меня там нет, но я вижу, как кто-то делает что-то в этом роде. Я очень напугана. Я вижу, что все вокруг темно, и я иду по туннелю. Мне кажется, что с моим сыном происходит то же самое. Д: Какие-нибудь другие сны?
Мп: Нет, только эти.
Д: Вам чего-нибудь сильно хотелось во время беременности?
Мп: Острой пищи. Но я никогда не получала, чего хотела.

Д: Вам не позволяли?
Мп: Никто не выходил со мной, не приносил мне того, что я хотела. Мне не хватало еды, которую моя мама раньше готовила для меня, — еды, которую я ела в течение стольких лет, тех блюд, на которых я выросла. Мне ужасно не хватало этой еды, и это было еще одной причиной, почему я хотела в материнский дом. Я хотела есть все те блюда. Здесь еда была совершенно другой, и я не получала от нее удовольствия.

Комментарии

Она говорит, что очень нервничает из-за сына, очень хотела привести его ко мне. Он также очень нервничает и подавлен, потому что хочет говорить, а ему не позволяют.
Он плачет, так как не может выразить своих чувств.

Анализ случая
Самая очевидная черта у мальчика — он развит не по годам. Другие черты похожи на состояние матери во время беременности. Это зависимость и независимость, страхи и незащищенность, робость и чувство сильного гнева. В случае матери есть чувство, что ее сильно ограничивали родственники мужа. Они держали ее взаперти, не позволяли ей ходить, куда она хочет, и есть, что она хочет. Она была как будто в заключении. Они заставляли ее чувствовать, что она совершила преступление, а она чувствовала, что не совершала его. Ей хотелось кричать и плакать, выбраться оттуда, но она не сделала этого. Она очень хотела вернуться в свой родной город, в дом матери и быть с матерью, которая понимала ее и готовила бы ей все, что она пожелает.

Обратите внимание на то, как сильно ситуация отличается от ее внутреннего чувства. Она не хочет зависеть от своей свекрови. Можно видеть, как ее зависимость, так и независимость, что также присутствует в ее сыне. Вновь сходство с пристрастиями сына в еде. Схоже с тем, что чувствовала мама: ей не позволяют делать то, что ей хочется.

В то же самое время ей не нравилась забота, которую проявляла к ней ее свекровь. Она не хотела зависеть от нее, но ее вынуждали, она чувствовала себя преступницей в заточении. Она ужасно боялась врачей и видела страшные сны. В случае мальчика можно заметить, что он быстро выражает свой гнев, тогда как мать совсем не выражала своих чувств во время беременности.

Он хочет, чтобы ему доверяли и считает, что мать сделает все, что он попросит. Он очень злится, если его подводят. Его гнев похож на ярость, возможно чувство, стоящее за этим, можно понять из случая матери: ограничения и желание освободиться. Она чувствует себя ужасно ограниченной, а он так легко выражает свой гнев. Он очень чувствителен, когда на него кричат перед всем классом, когда его друзья замечают дефекты его речи.

Но чувство мальчика: его подводят люди, от которых он зависит, а чувство матери: ее держат в заключении за преступление, которого она не совершала, опять-таки люди, от которых она зависит. Реакция одна и та же: сильный гнев. Поэтому лекарство должно иметь оба этих чувства плюс черты, общие и для матери, и для ребенка.

Можно увидеть в случае сильное чувство зависимости от отношений именно с матерью. Это напоминает минеральное средство, особенно из первых двух групп катионов в периодической таблице.

Если принять во внимание некоторые другие черты: развитость не по годам, детские страхи, робость, сильное потоотделение и тоску по дому, то можно подумать о Calcarea carbonica. Однако для Calcarea carboniса не подходят такие черты, как ярость, чувство, что его подвели, чувство, что он в заточении за преступление, которого не совершал. Таким образом, средство будет солью Calcarea, где анион будет иметь все эти чувства. Этот анион — Bromium.

Наиболее известный из броматов Kalium bromatum. Некоторые его черты: Угрызения совести, как будто совершила преступление;  Смущение; Болезни от испуга; Ночные ужасы у детей; Делюзия: видит духов и приведения; Делюзия: видит воров и грабителей; Страх, что делает что-то неправильно; Болезни от гнева; Делюзия: обвиняется в воровстве; Делюзия: может быть арестован;
Делюзия: он унижен; Религиозные чувства; Визжит, кричит, плачет.

Calcarea bromata — сикотическое средство, и его главное чувство: его наказывает или внезапно атакует человек, от которого он зависит (см. «Душа лекарств»). Чувство, что его подвели — общее для лекарств группы галогенов. В случае мальчика: он получает много любви и понимания от матери и поэтому чувство, что его наказывают или атакуют, у него не возникает. Но точное чувство матери во время беременности дает ключ к выбору лекарства. Я назначил ему одну дозу Calcarea bromata 200C и просил прийти через неделю.

Повторные визиты

05.03.94
Голос стал лучше в первой половине недели, но теперь снова охрипший. Ему не нужно так сильно напрягаться. Горло не болит, чувствует себя увереннее. Лекарство не давалось

12.03.94
Голос стал лучше, он забыл, что у него были проблемы. Стал спокойнее, не рыдает. Раньше, когда он слышал о возможности операции, он очень расстраивался. Он не хотел ее, потому что она была тяжелой и болезненной. Он боялся. Он читает стихи с большей уверенностью и не напрягается. Принимает Placebo.

19.03.94
Мп: Он забыл о том, что имел проблемы с голосом. Ему было хорошо после визита к Вам на прошлой неделе. Но все стало очень плохо после пикника. Сейчас состояние улучшилось. Но после пикника он сильно напрягался. Он также немного взволнован из-за экзаменов. Он очень напряжен из-за приближающихся экзаменов, он хочет покончить со всем и заняться своими оценками и стипендией. Он говорит, что очень волнуется, так как это выпускные экзамены, и он хочет показать лучшие результаты. Это последний семестр, поэтому он хочет постараться. Он плохо спит, совершенно не отдыхает. Он засыпает поздно ночью и спит только 6 или 7 часов.
Д: В последний раз Вы сказали, что он кажется более уверенным. Это опять исчезло?
Мп: Да, из-за экзаменов. Одноклассники бросают ему вызов: «Ты собираешься опять стать лучшим в классе?» Думаю, это срабатывает. Повторно одна доза Calcarea bromata 200C

27.03.94
Голос стал лучше. Сны о том, что он приобретает книги после экзаменов, прекратились. Принимает Placebo. «Делюзия: разные предметы прыгают по земле перед ней» — сингловый симптом Bromium

23.04.94
Голос нормальный. Боли нет.
Д: (матери) Мы начали лечение ровно два месяца назад. В течение этих двух месяцев мы видели изменения в его голосе. Но изменился ли его темперамент?

Мп: Думаю, что вспышки раздражения, когда он швырял все и бил, стали реже. Они раньше происходили частенько: он прыгал и кричал. Он стал немного осторожнее со своим голосом. Но определенно произошло одно: он стал реже швырять в меня вещи и бить меня.
Д: И Вы говорили, что он приходил в бешенство, если ему не нравилась еда?

Мп: Да, он кричал и плакал из-за этого. Сейчас этого стало гораздо меньше. В последнее время, если я опаздываю забрать его из школы на полчаса или 45 минут, он не кричит, не прыгает, не плачет, как раньше. Он был так нетерпелив, если что-то было не так, как хотел он, он так злился. Теперь он очень спокоен и расслаблен, он не жалуется, что я опоздала. Он так изменился, успокоился. Он говорит: «Ничего страшного, если ты опоздаешь».
Д: (пациенту) Можешь сказать что-нибудь об этом? Ты раньше очень злился, если мать опаздывала? Сейчас тоже?
Нет.
Что ты чувствуешь?
Теперь мне все равно, придет она вовремя или опоздает, будет еда на мой вкус или нет. Мне все равно. Я приспосабливаюсь теперь.

Д: Почему?
П: Теперь у меня такие привычки. Я начинаю привыкать.
Д: На чем основывается твоя уверенность?
Мп: После устных экзаменов… (он шепчет что-то матери).
Д: Ты скажи сам. (Он не отвечает, его мать говорит за него.)

Мп: Для детей была небольшая дикторская программа, и он прекрасно справился с ней. Все оценили его. Он так много знал и прекрасно справился. На самом деле он был слишком уверен в себе на первых двух экзаменах, и нам даже пришлось спустить его на землю.
Д: Раньше тебе снились страшные сны.
П: Но теперь я их не помню. Трудно запомнить.
Он перестал приходить на приемы. Я слышал от его матери, что хрипота не повторялась, по крайней мере, некоторое время после последнего визита.