Mercurius (Bailey)

Проводник

Mercurius — замечательный тип. Вернее понять, ухватить сущность лично­сти Mercurius труднее, чем любого другого конституционального типа. Это и понятно — как можно ухватить нечто столь изменчивое, многоликое, противоречивое?

Я думаю, что лучше всего начать описание Mercurius, проведя аналогию между этим препаратом и римским божеством Меркури­ем или, в греческом варианте, Гермесом.

Гермес — посланец богов. У него летучие сандалии с крылышками, а о быстроте его ума говорят крылья его шлема. Его отец — сам Зевс, главное божество Олимпа, а мать — простая земная нимфа, которую Зевс похитил. Поэтому Гермес — только наполовину бог и, следовательно, лучший посред­ник между олимпийскими богами и смертными на земле.

Индивидуумы Mercurius всегда одной ногой стоят в своих мечтах, а другой — в реальном мире. Они то обращаются к холодной логике, то к неожиданно мощной интуиции, то к прагматизму, то к мистицизму, переходят от аскетичности к чистому гедонизму. Это тенденция колебаться между двумя крайностями весь­ма типична для Mercurius и уникальна для него.

Anacardium колеблется между нормальной (или возвышенной) и демонической личностью, каждая из кото­рых вполне стабильна и закончена. Mercurius колеблется между полюсами любых качеств: интроверсия — эктратроверсия, оптимизм — пессимизм, праг­матизм — идеализм, моралист — приспособленец.

Причина, по которой Mercurius может быть столь изменчив, лежит в его врожденной нейтральности. Он лишь проводник. У него нет законченной собственной личности. Он только передает то, что через него проходит.

Подобная нейтральность в первую очередь сбивает с толку самого Mercurius. Иногда он сам не знает, кто он такой или что он думает. Сегод­ня он моралист, вдохновленный чистотой речей религиозного проповедника, а завтра уже ратует за чувственные наслаждения, воспевает гедонизм и увлекается фильмами типа «Эммануэль».

Нейтральность Mercurius может выглядеть как пустота. Порой в его исключительно восприимчивом мозге нет никакого движения и он остается словно в вакууме. В подобные момен­ты он может остро чувствовать свое одиночество, словно находится в ог­ромной пустыне, либо просто скучать, либо страшиться собственного унич­тожения.

Внутренняя нейтральность Mercurius означает его крайнюю впечатлитель­ность. Он ловит все впечатления из окружающей среды и на время отожде­ствляется с ними. Однажды мне пришлось лечить одну молодую женщину, которая заявила, что она является «личностью-радиоприемником».

Я не очень понял, что это значит, но та объяснила, что она столь восприимчива к внешним воздействиям, что не может сохранить собственную идентич­ность. Она жаловалась на перепады настроения с депрессией, отчаянием, тревогой и беспокойством. Самой яркой отличительной особенностью этих состояний была их транзиторность.

Она могла находиться в глубочайшей депрессии, но эта депрессия длилась не более суток, после чего вытеснялась какой-нибудь другой эмоцией. Эта женщина имела довольно «бесполый» вид, словно подросток, пол которого еще трудно определить. Бесполый вид имеют многие Mercurius, что также является отражением их нейтральности.

Она говорила очень медленно, запинаясь и с трудом подбирая слова для описания состояния своей психики, что было непросто сделать, учитывая сложность этого состояния.

Ей было предельно важно — понял я ее или нет, и, несмотря на очевидно хорошее произношение и развитый интеллект, она крайне медленно и обстоятельно старалась развернуть передо мной подроб­ное описание своего внутреннего состояния, так как оно выглядит с ее соб­ственной точки зрения.

Передо мной постепенно вырисовывалась странная картина расщепленной и дезинтегрированной психики с мучительными по­пытками собрать все кусочки в одно целое. Должно быть очень интересно иметь такой подвижный ум, как у Mercurius, но он платит за это психической нестабильностью, а порой полной дезинтеграцией, как у моей пациентки.

Сочетание четкости в описании мельчайших подробностей своего состояния, глубины ума, «бесполости» и психической дезинтеграции навело меня на мысль о Mercurius.

Назначение Mercurius 10м привело к быстрому соедине­нию психики моей пациентки в единое целое. Через несколько дней после приема препарата у нее возникло чувство ликования, связанное с тем, что она наконец-то ощутила себя целостной личностью, о чем даже и мечтать не могла.

Хотя это замечательное улучшение имело лишь временный характер, оно сменилось затем постепенным усилением у нее чувства «сердцевины личности» на фоне регулярного ежедневного приема Mercurius vivus LM6.

Спектр вариантов личности Mercurius на самом деле очень широк. На одном краю стоят незрелые юноши Mercurius, крайне впечатлительные, «порхаю­щие», плохо осознающие реальность, а на другом краю можно увидеть совер­шенно зрелых людей, исполненных мудрости и силы личности.

Первые напоми­нают молодых жеребят, огромная энергия которых сочетается с неуклюжестью. Я вспоминаю одного такого пациента, юношу восемнадцати лет, обратившего­ся ко мне по поводу синдрома дефицита внимания. Он был очень возбужден­ным, живым и приветливым.

Его возбуждение объяснялось тем, что он только что сам поставил себе данный диагноз по книгам и страстно хотел вылечиться. Он представил типичную для данного синдрома картину неспособности сконцентрироваться, легкой отвлекаемости в соче­тании с импульсивностью и сниженной самооценкой.

Все перечисленное само по себе могло навести на мысль о Mercurius, но у него было множество под­тверждающих черт этого типа. Во-первых, его открытость.

Подобная живость, возбуждение и открытость могут быть характерны только для Mercurius, Phosphorus и Argentum nitricum. Хотя его речь была немного хаотичной, воз­бужденной, в том смысле, что он перескакивал через слова, он сказал мне, что способность говорить всегда была его сильной стороной.

Он сказал, что ему нравится учить других, делясь с ними новыми познаниями, и у него это полу­чается хорошо.

Несмотря на некоторую хаотичность его речи, я поверил ему, так как уже увидел в нем недюжинный ум и любознательность, которые столь часто характеризуют индивидуумов Mercurius.

Хотя Mercurius столь же впечат­лителен и открыт, как и Phosphorus, он в большей степени опирается на интел­лект, чем на эмоции, в отличие от последнего. Здесь он очень близко стоит к Argentum nitricum, который также обладает острым умом в сочетании с им­пульсивностью и хаотичностью.

Любопытно, но, несмотря на импульсивность и противоречивые крайности, Mercurius не кажется эксцентричным в отличие от Argentum nitricum.

Он «летуч» и непредсказуем, но его интеллект всегда четко схватывает то, на что он бывает направлен, что в сочетании с переменчивостью создает скорее впечатление непосредственности, чем эксцентричности, которая всегда подразумевает некоторое смещение восприятия.

Мой юный пациент сказал, что у него немного друзей, так как люди считают его слишком самоуверенным.

Для Mercurius очень характерно гово­рить то, что он думает, а молодые представители этого типа особенно отличаются высказываниями с видом непререкаемого авторитета, так как они еще не научились тонкостям поведения в обществе, а также потому, что их обостренное восприятие придает им ощущение своего превосходства.

Я назначил этому пациенту Mercurius vivus 10М, а затем LM6, и вскоре пациент рассказал об явном улучшении способности к концентрации. Он нашел себе работу продавца пылесосов и с гордостью перечислял мне преимуще­ства продаваемой им техники.

Кроме того, он с еще большей гордостью рассказал, что получил приз за самую быструю сборку деталей пылесоса. Mercurius вообще очень быстр.

Кроме того, он обладает хорошей адаптаци­ей. Его ум без труда перерабатывает любой новый опыт и любую новую идею, поскольку он не связан ни с какой исходной идеей. Отсутствие исход­ных ориентиров дает ему огромный простор и гибкость, но также и значи­тельную нестабильность.

Лишь более зрелые индивидуумы Mercurius посте­пенно обучаются достаточно сдерживать себя, чтобы определить четкие приоритеты и полностью использовать свои таланты, игнорируя отвлекаю­щие их посторонние влияния.

У индивидуумов Mercurius хорошо развита интуиция. Они живут на грани­це между рациональным интеллектом и интуитивными озарениями, часто колеблясь между этими крайностями. Само по себе это уже выглядит противо­речием.

С одной стороны, Mercurius может анализировать, классифицировать и раскладывать по полочкам окружающий мир лучше, чем большинство дру­гих конституциональных типов. Например, он может моментально составить суждение о характере человека и в соответствии с этим подружиться с ним или начать его избегать.

Его оценки и предпочтения удивляют своей черно-белой полярностью, причем часто они не основаны на подробном изучении большо­го количества объективной информации. Он может с видом непререкаемого знатока выносить суждения о предмете, о котором он особенно никогда и не думал.

Ум Mercurius делает «моментальные фотографии» окружающего мира, которые мгновенно анализируются, а результаты анализа выдаются в виде готового вывода. Это ведет к поспешности суждений и даже к прямой преду­бежденности.

Однако необходимо учитывать, что ум Mercurius воспринимает окружающее с такой быстротой, что может выдавать вполне правильные зак­лючения, хотя окружающим может показаться, что невозможно проделать это в такой короткий промежуток времени.

Это может привести к сравнению мозга Mercurius с быстродействующим компьютером. Словно электронный ин­теллект Mercurius отличается не только быстротой, но и несколько жутковатой отстраненностью.

С другой стороны, многие индивидуумы Mercurius способны на время отказаться от опоры на логическое мышление и открыть свой ум подсозна­нию и «подсознательным» каналам информации.

Часто это происходит интуитивно, когда внезапно как гром среди ясного неба к ним приходят интуитивные озарения. Многие Mercurius со временем учатся обращать вни­мание на такие подарки интуиции.

Индивидуумы Mercurius могут и осознанно наладить связь с глубинами своего подсознания. Многим встречающимся мне индивидуумам Mercurius легко давалась медитация, что может показаться странным на первый взгляд, учитывая хаотичность и непрекра­щающуюся деятельность психики этого типа.

Действительно, субъекта Mercurius легко может отвлечь одна из постоянно блуждающих в его голове мыслей, однако в данном случае он оказывается перед выбором — какую мысль предпочесть.

И когда Mercurius пытается направить свое внимание вовнутрь, за пределы рационального интеллекта, он с удивительной легкос­тью способен остановить поток мыслей о ежедневных проблемах и открыть свой разум иррациональным откровениям подсознания. Здесь мы опять можем проследить аналогию между Mercurius и Гермесом.

Гермес может быть озорным непоседой, не способным остановиться ни на секунду, но может быть единственным посредником между миром богов и миром лю­дей. Mercurius— амфибия, одинаково уверенно чувствующая себя в воде потустороннего мира и на твердой земле рациональной реальности.

В отли­чие от China, которая может полностью погрузиться в потусторонний мир и потерять связь с реальностью, Mercurius обычно большую часть времени находится «здесь», но может и погрузиться в глубины (или воспарить в небеса), может мгновенно очутиться в фантастической стране, стране грез или еще дальше, в мире трансцендентальной реальности.

Именно это прида­ет поэзии авторов Mercurius такую переполненность потусторонним. Это может выглядеть как разновидность навязчивых идей, может проникать в психику вопреки желанию в виде насыщенности иррациональными симво­лами, которых, может, было бы лучше избежать. В качестве примера приве­ду отрывок из стихотворения одного молодого поэта

Mercurius: удивительно, как много подсознательных символов бродит по кухне, они живые и напоминают о космической реальности которую нужно принять, я отворачиваюсь когда их читаю.

Я почти выталкиваю их из моего мира, а они все лезут, гремлины Юнга, демоны Фауста, обрывки мыслей из глубин бог знает чьего подсознания, мне плевать на них пока они не мешают мне делать что-то еще пока не заставляют кормить этих монстров — думал больной ребенок, в очередной раз садясь на горшок

Этот поэт предпочитал избегать знаков препинания, возможно потому, что они воспринимались им как препятствие, мешающее свободному течению мер-куриального сознания.

Он также любил иллюстрировать свои слова вырази­тельными рисунками. Подобная комбинация вербального и невербального творчества очень часто наблюдается у творческих людей Mercurius.

Поэт, написавший приведенные выше строки, был очень молод, но выглядел он еще моложе своих лет. У него была типичная внешность Mercurius с длин­ными худыми конечностями и миниатюрными чертами лица. В общении он был непредсказуем и шаловлив — то поражая глубиной мысли, то становясь глупым как ребенок.

Он рассказал мне историю, ярчайшим образом иллюст­рирующую как открытость Mercurius по отношению к духовному миру, так и его исходную нейтральность, которая делает его одинаково открытым любому виду духовности — как божественной, так и сатанинской.

Готовя этот текст, я хотел напечатать сначала «доброй и злой» [good and evil], но какие-то гномы в печатной машинке переделали это на «божественной и сатанинской» [god and devil].

Это очень похоже на то, как работает психика Mercurius, открытая восприятию исполненной многообразного значения игры слов.

Этот моло­дой человек рассказал мне, что однажды во время медитации он почувствовал несомненное присутствие некой сущности.

Для него это ощущение было нео­бычным, так как он никогда не замечал за собой признаков одержимости. Сущность, посетившая его, была крайне мощной и злой. Она полностью по­работила его тело и мысли, сделав его беспомощным наблюдателем.

Он почув­ствовал, как вошедшая в него сущность с восторгом смотрит на открывшийся перед ней мир, и ощущал исходившее от нее радостное предвосхищение воз­можности использовать этот мир и подчинить его себе.

Его тело, управляемое духом, вышло на улицу. Он мог ощутить, как сущность наслаждалась мыслью о том, как она сможет манипулировать лежащим перед ней миром. Затем он вернулся обратно в дом и заявил своей подруге, с которой они жили: «Он не вернется!»

Она заметалась в ужасе, увидев злобный огонек в глазах своего друга, но нашла в себе силы властно требовать: «Я хочу его обратно!». К ее удивлению, дух сказал: «Хорошо», после чего привел моло­дого человека в комнату, посадил на кровать и вышел из него, позволив ему вновь распоряжаться своим телом и мыслями.

Все произошедшее само по себе было необычно, но последующие события дополняют картину меркуриальной одержимости настолько полно, насколько я сам никогда бы не был в состоя­нии ее описать.

Вскоре после того как молодой человек вновь обрел контроль над собой, в него вошел другой дух. Он довольно сильно отличался от перво­го и казался абсолютно добрым и очень мудрым.

Он оставался с молодым человеком не более нескольких минут и за это время успел донести до его сознания очень много. Молодой человек обнаружил, что может свободно общаться с духом, задавая ему мысленные вопросы и немедленно получая ответ.

Очень интересна была сама форма ответов. Они как бы были написаны на мысленном экране, словно на экране телевизора или компьютера.

Он зада­вал вопросы о том, что будет, если он поступит так-то и так-то, и немедленно перед глазами возникали последствия его поступка — последствия близкие и отдаленные. Затем он спрашивал, что будет, если он поступит немного по-другому, и перед ним появлялась вереница иных последствий.

Дух моменталь­но давал ответы на самые глубокие вопросы, касающиеся жизни и бытия. Казалось, нет ничего такого, чего он мог не знать. Ушел он так же внезапно, как и пришел, оставив молодого человека в полном изумлении.

Я думаю, что рассказанное им не выдумка, во-первых, потому, что я знаю этого человека, а во-вторых, свидетелем происходящего была его девушка, которую до сих пор бросает в дрожь при воспоминании о случившемся.

Я думаю, что трудно найти более яркую иллюстрацию восприимчивости Mercurius к любому виду духовности. Если эго Mercurius начнет увеличи­ваться, он сможет злоупотреблять своей экстрасенсорной одаренностью в поисках личного могущества. Так возникает обратная сторона Mercurius— колдун.

К этой разновидности Mercurius, по-видимому, относятся многие эстрадные гипнотизеры, заставляющие аудиторию делать разные глупости. Существуют люди, намеренно занимающиеся магией (реальной магией, а не шарлатанством), чтобы получить власть над людьми.

Подобный человек очень хорошо изображен в фильме «Warlock», в котором средневековый колдун перенес себя в двадцатый век в поисках магического свитка, дающего необычайную мощь. Этот колдун очень умен, обаятелен и крайне жесток.

Его совершенно не смущает изменившийся облик мира, не похожий на привычный для него мир пятисотлетней давности. Он прекрасно понимает, как нужно манипулировать людьми двадцатого века для достижения своих целей, оставляя за собой разрушительный след. Я был поражен, насколько точно голливудские режиссеры подбирают актеров для фильмов.

Современ­ные актеры почти всегда играют персонажей, соответствующих их собствен­ным конституциональным типам. Именно поэтому их игра выглядит столь убедительной.

Один из примеров — Джек Николсон, играющий роль рас­путного колдуна в фильме «Иствикские ведьмы» и словно созданный для этой роли. Внешне персонажи Николсона всегда выглядят порочными, но порочность у них сочетается с игривостью и склонностью к злым проказам.

Больше того, от игривости один шаг до злых шуток, а от них рукой подать до зла в чистом виде. У Mercurius часто молено увидеть как минимум два первых качества, а иногда и все три. Персонаж Николсона обладает мощью, сравнимой с мощью Nux vomica, но у него она имеет немного другой оттенок.

Колдун Mercurius в большинстве случаев обаятелен, обладает силой внушения, предельно эгоистичен.

Субъекты Nux vomica более просты в своей прямой, незамаскированной демонстрации мощи (прежде всего на физи­ческом уровне). Колдун Mercurius; изображенный Николсоном, обладает мощью более глубинной, она неявна и от этого еще более пугающа. Nux vomica может устрашать своей беспощадностью.

Колдун Mercurius пугает, потому что он сам — воплощенное зло (Кент: «Воля насквозь пропитана злом»). Вследствие относительной легкости доступа к потустороннему миру (как в отношении силы, так и в отношении информации) Mercurius вынуж­ден выбирать между ангелами и демонами.

Некоторые из них находятся в состоянии выбора и поэтому попеременно обращаются то к одному, то к другому. Необходимо уточнить, что все люди могут в разное время обра­щаться то ко злу, то к добру, но у Mercurius эти полярности выражены максимально ярко (как и любые другие полярности), так как они слишком легко могут соприкоснуться с трансперсональным опытом.

Мастер слова

В греческой мифологии ребенка Гермеса воспитывали музы, чей таинственный дух вдохновляет писателей и художников. Миф утверждает, что, если музы вдохновят поэта, он без труда может написать свое лучшее произведение, так как он всего лишь канал, проводник творческих токов, текущих сквозь него.

Mercurius воплощает все типичные атрибуты Гермеса. Гермес — посланник бо­гов, поскольку достаточно прозрачен, чтобы служить проводником их голоса. И многие индивидуумы Mercurius являются талантливыми ораторами, певцами и писателями.

Некоторые способны творить, только когда их посетят музы, а в остальное время они бесплодны. Другие способны подключаться к этим твор­ческим потокам по собственной воле (как, например, Пол Маккартни, меркуриальный экс-Битлз).

Здесь приходит на ум книга талантливого писателя Рассе­ла Хобана «Klienzeit». Klienzeit, герой этой книги, работал составителем рек­ламных роликов и был уволен за составление абсурдной рекламы, которая каким-то образом появилась у него в мозгу под видом внезапного вдохновения.

Затем он прошел через ужасные испытания в больнице, где у него внезапно все органы решили отказать один за другим. Однако Хобан превращает повество­вание в блистательную комедию.

Вместо медицинских терминов он использует музыкальные и геометрические понятия. Так, гамма звучания его органов иска­жается, боль стреляет из пункта А в пункт В, а асимптота становится асиммет­ричной.

Это один из примеров обращения Mercurius со словами. Mercurius любит играть словами. Это его стихия. Он преклоняется перед словом и любит играть с ним.

Лежа в больнице, Klienzeit беседует с Больницей, Смертью и самим Богом (пример того, как Бог говорит не через посредника, а с ним самим?) и никто из них не говорит ему ничего обнадеживающего.

Посте­пенно благодаря любви ухаживающей за ним медицинской сестры он выходит из больничной палаты (откуда никто до него не выходил) и оказывается в чистой пустой комнате, где его ждала только печатная машинка и несколько листов бумаги.

Он ждет, и вдруг его переполняет Слово, которое до этого бросило в его сознание свои семена. Тогда Klienzeit страстно бросается на бумагу, борется с ней как с врагом и обнимает, как возлюбленную, бросает на нее слова, очаровывает ее легкими песенками, а затем обрушивает на нее мощ­ные волны громогласных аккордов.

В конце книги Klienzeit подружился со Смертью, которая предстала перед ним в форме огромной волосатой шимпан­зе, и с тех пор жил счастливо.

Эта причудливая, но очень красивая история, переполнена типичными меркуриальными образами, и я не сомневаюсь, что сам Хобан относится к конституции Mercurius.

Во-первых, здесь фигурирует рекламное агентство. Никто не придумает рекламный ролик лучше Mercurius.

Mercurius потрясающе владеет словом, он может жонглировать ими как угодно и для любой цели. Mercurius исходно лишен какой бы то ни было морали, а в рекламе это одно из необходимейших качеств.

Он прекрасно владеет искусст­вом хлесткой, яркой, короткой фразы, так как Mercurius самый ловкий и самый изощренный из всех мастеров слова. Затем мы видим своеобразную одержимость, связанную с бессмысленной стихотворной фразой, которая, с одной стороны, стоила герою его работы, но при этом привела его к гораздо большим творческим возможностям.

Мозг Mercurius достаточно открыт и под­вижен, а потому для него одинаково возможны как неожиданное вдохновение, так и похожее на внезапное умопомешательство отвлечение внимания под дей­ствием тривиальной мысли.

И даже более того — для него возможно навязчивое состояние, почти одержимость, когда он не может выкинуть из головы совер­шенно абсурдную мысль.

Klienzeit общался с Больницей, Небом и Богом точно так же, как он мог болтать с обычными людьми, без преклонения перед высшими сущностями. Это опять наводит на мысль о Гермесе, который, будучи полубогом, не про­сто служит богам, а общается с ними на равных. Кроме того, его отец — сам Зевс.

Индивидуум Mercurius часто демонстрирует необычную отстраненность от других людей и дает им понять, что он находится над бренным миром. Эта отстраненность может иметь черты откровенного высокомерия, однако у бо­лее психологически здоровых и зрелых индивидуумов Mercurius это не высоко­мерие, а осознание собственной глубины и созерцательности, которые держат их немного в стороне от других.

Здоровые Mercurius преодолевают восхище­ние собственным внутренним миром и вступают во взаимодействие с окружа­ющими, хотя и сохраняют при этом некоторую обособленность, оставаясь на позиции наблюдателя.

Эта положительная ипостась Mercurius часто пропус­кается гомеопатами, и этому есть несколько причин. Прежде всего, наиболее мудрые индивидуумы Mercurius предпочитают хранить молчание, пока не найдут достойного собеседника, чтобы поделиться своей мудростью.

Во-вто­рых, его незрелые собратья гораздо более видны и заметны, отчего за Mercurius идет столь дурная слава, и, наконец, в-третьих, чтобы увидеть муд­рость в пациенте, гомеопат сам должен ею обладать.

Даже относительно зрелые Mercurius имеют несколько ослабленную связь со своим телом и с Землей. Пациента Mercurius нельзя назвать приземленным. Он предпочитает жить в своем сознании.

Это еще одно объяснение отстраненно­сти Mercurius, а также того, почему психика Mercurius так легко может быть захвачена внешними влияниями независимо от того, являются ли они высоки­ми или демоническими (Кент: «Импульсивное умопомешательство»).

Klienzeit казалось, что его органы покидали его один за другим. Он не мог опереться ни на один из них. Это отражает плохую связь субъекта Mercurius со своим телом. Очень часто он игнорирует нужды своего тела, следуя своим желани­ям. Так, он может питаться одними бутербродами, смотреть видео всю ночь, вместо того чтобы спать, ни разу в жизни не сделать зарядки.

Возможно, таким образом он пытается «наладить отношения» со своим телом, хотя попытки эти выглядят совершенно нелепо, словно он пытается с ним заигры­вать. Не думая о нуждах своего тела, Mercurius рано или поздно начинает платить за это в форме истощения, рецидивирующих и хронических инфекций или серьезной соматической патологии, например болезни сердца.

Сообразительность Mercurius может проявлять себя довольно очевидным образом. Ум субъекта Mercurius постоянно «включен», находя связи между явлениями, между которыми на первый взгляд связи нет.

Эта способность великолепно изображена в пьесе Тома Стоппарда «Розенкранц и Гильден-стерн мертвы». Два главных героя этой пьесы — два умных шута, часто по поводу и просто так обращающихся к Шекспиру.

Они раздают шуточки на­право и налево и постоянно занимаются игрой слов, которая одновременно восхищает и утомляет, поскольку редко имеет какой-либо иной смысл, кроме праздной игры ума.

Розенкранц и Гильденстерн — персонажи шекспировско­го «Гамлета». Вероятно, этот меркуриальный дух был воспринят из самих пировских пьес, которые пропитаны им насквозь. Хотя Шекспир писал сцена­рии своих пьес заранее, его «жонглирование словами» звучит восхититель­ным и полностью спонтанным.

Это требует большой быстроты ума, так как подразумевает одновременное существование в двух различных логических потоках. Подобные игры слов могут выглядеть бредом сумасшедшего, однако в безумии Mercurius есть после­довательность, как у Гамлета.

Более того, они даже успевают подшучивать над собой. Гамлет: «…но мой дядя-отец и моя тетка-мать ошибаются… я безумен только при норд-норд-весте; когда ветер дует с юга, я отличаю сокола от цапли».

Весьма вероятно, что сам Шекспир имел конституцию Mercurius, Мысль о конституциональной принадлежности великого поэта долго не дава­ла мне покоя, но когда я догадался о Mercurius, все встало на свои места.

Шекспир — величайший мастер слова не только в смысле широты описанных им характеров, но и в отношении его неистощимого остроумия и глубины постижения мира. Он одинаково уверенно чувствует себя среди мрачной пыш­ности королевских покоев и в пропитанных грубоватым юмором тавернах.

Он обожает парадокс и его сестру — иллюзию. И он наряжает короля в рубище нищего, обменивая его при рождении на двойника (двойники и близнецы очень привлекают двойственную натуру Mercurius), а затем показывая всем, что кажущийся более благородным на самом деле негодяй, а презираемый всеми окажется ангелом.

Его проникновение в человеческую природу потря­сает, но при этом он остается с легким сердцем и немного отстраненным: «Весь мир — театр и все мы в нем актеры».

Его любовь к символам и постоян­ные намеки на тайный смысл обнаруживают перед нами человека, одинаково хорошо себя чувствующего в мире рациональной логики и в мире иррацио­нальной мудрости, а его любовь к шутам напоминает нам о еще одном пара­доксе Mercurius — изрекать мудрость может только тот, чей разум достаточно пуст, чтобы вместить ее.

Подобно Шекспиру многие индивидуумы Mercurius испытывают тягу к тай­ному, эзотерическому, в особенности ко всему, что связано с предсказанием будущего.

Некоторые из моих пациентов Mercurius любили ходить к гадалкам или постоянно использовали карты Таро или «Книгу перемен», стремясь заглянуть немного вперед, узнать, что их ожидает.

И здесь бедным Mercurius приходится совсем туго, так как перед ними всегда открыты тысячи возмож­ностей.

В восхитительной книге Памелы Тайлер прекрасно описаны астроло­гические особенности человека, находящегося под влиянием Меркурия (озаг­лавленные просто «ртуть»), из которых без труда можно вывести прямое соответствие между астрологическим Меркурием и конституцией Mercurius.

Я был несказанно удивлен, встретив в книге такую фразу: «Человек, находящий­ся под влиянием Меркурия — завсегдатай в магазине оккультной литературы».

Mercurius любит возбуждающие воздействия, и потому все экстраординарное привлекает его, кроме того, он чувствует инстинктивную тягу ко всему запре­дельному, даже если сам не имел никаких трансцендентальных переживаний.

Вечный мальчик

Итак, мы увидели восприимчивость, гибкость Mercurius и его литературный талант. Теперь пришло время рассмотреть несколько менее приятную сторону его характера- его детское, эгоистическое потворство своим желаниям, кото­рое может вызвать в памяти такой термин, как «нарциссизм».

Великий психо­лог Карл Юнг ввел термин «Puer Eternus», или «вечный мальчик», которым он обозначил тип человека, не способного достигнуть психологической зре­лости и при этом обаятельного, зацикленного на себе и часто манипулирую­щего окружающими.

Его описание «вечного мальчика» весьма точно соответ­ствует наиболее незрелым субъектам Mercurius, Кроме того, нужно сказать, что и те Mercurius, которые смогли в той или иной степени психологически повзрослеть, все равно сохранили в себе некоторые черты «вечного мальчика» (или девочки, если речь идет о женщине).

Ребенок чувствует себя необыкновенным, особенно если мать делает из него кумира и балует его, и это усугубляет в нем инфантильность и зависимость от матери. Многие дети Mercurius столь сообразительны и талантливы, что роди­тели поневоле начинают относиться к ним как к особенным.

Кроме того, у Mercurius имеется врожденная способность манипулировать людьми для из­влечения собственной выгоды, как с помощью обаяния, так и с помощью менее привлекательных методов, например капризов и вспышек раздражитель­ности.

Таким образом, субъект Mercurius часто вырастает избалованным, и, чем более он избалован, тем больше у него шансов стать «вечным мальчиком».

Хорошим примером подобного рода людей является Питер Селлерс. Я обра­тил внимание на биографию Питера Селлерса, прочтя рецензию на нее в газете. Там были такие строки: «Селлерс мог перевоплощаться в любого чело­века, так как своей личности у него не было».

Меня заинтриговали эти слова, звучавшие очень «меркуриально», и поэтому я прочитал книгу Роджера Лью­иса «Жизнь и смерть Питера Селлерса», из которой понял, что Селлерс был самым ярким примером «вечного ребенка» Mercurius, о которых мне когда-либо приходилось слышать.

Льюис начал свою работу как горячий поклонник Селлерса,, но, чем больше он углублялся в изучение его личности, тем темнее она ему представлялась.

Вот слова собственной тетки Селлерса о его детстве: «Это был ужасный ребенок, просто монстр. Мы с удовольствием придушили бы его».

Он был абсолютно избалован своей истеричной матерью и привык делать все, что ему заблагорассудится. Однажды он толкнул гостью в камин, отчего она получила серьезные ожоги. Он мог плюнуть человеку на голову, разодрать на части игрушки, затолкать кошку в диван.

Если его мать выходила из комнаты, он мог пронзительно орать, пока та не вернется. Подобное манипулятивное поведение сохранялось у Селлерса всю его жизнь. Он всегда получал что хотел, не считаясь ни с кем.

У Селлерса была совершенно сверхъестественная способность моментально подражать голосу и мимике других людей после самого короткого знаком­ства с ними. По словам его дочери, он мог телепатически понять любого человека и использовал эту способность в своей игре.

Те, кто знал его, говори­ли, что он всегда играл кого-то другого, но никогда себя. Однажды он обмолвился: «Уже много лет, как я перестал искать себя». По-настоящему счастлив он был только в игре, делая то, что умел лучше всего — то есть надевая очередную маску (один из ранних биографов Селлерса назвал свою книгу «Маска, надетая на маску»).

Он сказал однажды, что жизнь имеет ценность только на съемке. Остальное время не имело для него никакого значения. Селлерс обладал большим и типично меркуриальным талантом быть светским львом, однако никогда и ни с кем у него не возникло серьезных зрелых отношений.

Льюис пишет: « Он не мог стать верным другом, он не был способен ничего давать». Более того, он напрямую использовал людей для своих целей. Например, он мог неделями не обращать никакого внимания на свих домочадцев, а потом демонстративно суетиться с ними на сцене после окончания шоу, чтобы его смогли сфотографировать как семейного человека.

«Вечный мальчик» очень хорошо владеет искусством получать то, что он хочет. Однажды Селлерс создал кучу проблем Би-би-си, отказавшись следо­вать сценарию (на него вдруг нашел приступ спонтанной игры), и компания стала засыпать его агента жалобами за нарушение контракта. Селлерс сам ответил на эти послания, причем в следующей манере.

Он предстал предельно разумным и дружелюбным, но продолжающим настаивать на своем, после чего начал жаловаться на то, как несправедливо на него напали (при этом добавив немного неправды для усиления эффекта), а в конце разразился ис­полненной справедливого негодования тирадой в адрес компании.

Он на­столько мастерски все это проделал, использовав всю мощь своего таланта, что в конце концов люди, которых он обвинил, вынуждены были прислать ему письма с извинениями. Все это замашки диктатора. И «вечный мальчик» Mercurius очень легко может стать тираном, если получит достаточно власти.

«Вечный мальчик» Mercurius не переносит малейшего дискомфорта. Од­нажды мне пришлось лечить девочку-подростка, обратившуюся по поводу синдрома дефицита внимания. Она была яркой и быстрой в движениях, а ее ум и отстраненность были настолько выражены, что она производила впечатление человека «лишенного нервов».

Она была «компьютерным ма­ньяком», и при работе с компьютером у нее не было никаких проблем с концентрацией внимания, но вот в школе она очень страдала от беспокой­ства и перепадов настроения.

Mercurius вообще очень любит общаться с электроникой, а с людьми часто чувствует скуку и утомление.

По словам отца девочки, она обладала очень сильной волей и, когда что-то происхо­дило не в соответствии с ее желаниями, могла устроить бурную истерику. Он также сказал, что у нее очень развиты экстрасенсорные способности, — она могла, например, заставить фишки в игре разложиться определенным образом, и девочка это подтвердила.

Ее острый обезличенный интеллект, рассеянность внимания, любовь к компьютерам и экстрасенсорные способ­ности вывели меня на Mercurius. Кроме того, оказалось, что, когда ей было нужно сделать укол, она поднимала шум, как трехлетний ребенок, как до этого, так и после.

Если она получала царапину или ссадину, это был конец света. Подобная крайняя чувствительность к дискомфорту подтверди­ла Mercurius, который значительно стабилизировал ее поведение.

Гомеопатам хорошо известна чувствительность Mercurius и к жаре, и к холоду. В Materia Medica Mercurius назван «живым термометром». Не сле­дует забывать, что ртуть сама по себе очень чувствительна к перепадам температур и поэтому в настоящих термометрах используется именно она.

У меня был знакомый Mercurius, который начинал чихать всякий раз, когда атмосферная температура падала градуса на два. В машине он постоянно возился с кондиционером, подбирая именно ту температуру, которая бы его устраивала. Если машина уходила от солнца в тень, он немедленно бросался к кондиционеру и настраивал его, и так могло происходить почти каждую минуту.

Во время еды этот человек отличался чрезмерной суетливо­стью. В ресторане он постоянно придирался к меню и требовал всевозмож­ных модификаций в приготовлении пищи и сервировке стола, не потому, что у него был какой-то изысканный вкус, а просто потому, что он хотел получить все в точном соответствии со своими желаниями.

Если еда оказы­валась несколько менее горячая, чем нужно (на что все остальные просто не обратили бы внимания), он требовал принести другую. Он утверждал, что его желудок слишком чувствителен, причем не только к качеству и составу пищи, но и к сбалансированности различных продуктов.

Так, после горько­го он хотел сладкого, для «равновесия». Если пища имела недостаточно пикантный вкус, он добавлял соль, а если была слишком соленой, он требо­вал питья.

На память приходит забавная сцена из фильма Стива Мартина «L. A. Story», где группа ультрамодных светских людей заказыва­ла себе кофе.

Начали они довольно традиционно — каппучино, мокко, но постепенно заказы стали все более вычурными — кофе без кофеина, кофе без кофеина со сливками и в конце концов — кофе без кофеина со сливками и с долькой лимона.

Некоторые индивидуумы Mercurius так и не могут достигнуть достаточного равновесия. Словно шарик ртути, они чувствитель­ны к малейшему воздействию, а их стабильность крайне неустойчива. Это относится к их телу, их настроению и даже к их мнению.

Mercurius вечно мечется от одной крайности к другой. Жесткая дисциплина также практи­чески непереносима для них и может даже быть для них опасна.

Селлерс садился на строжайшую диету, чтобы выглядеть более привлекательным для Софи Лорен. И ему действительно удалось сбросить вес, однако потрясение от этого небывалого для него ограничения чуть его не убило.

В конце диеты у него возникли первые сердечные приступы. Похожую историю рассказал мне один из моих пациентов. Он привык никогда не отказывать себе в еде и поэтому был достаточно толстым и обрюзгшим. В конце концов он решил соблюдать диету и через день делать зарядку.

Хотя его физические упражне­ния не были слишком изнуряющими, он смог превратить свои дряблые ткани в достаточно крепкие мышцы, но не успел он насладиться плодами своих достижений, как у него внезапно развилась таинственная болезнь, которая полностью высосала из него все силы.

После чего он опять начал есть все подряд и забросил свои упражнения. По-видимому, для некоторых индивидуумов Mercurius, привыкших к абсолютной вседозволенности, на­сильственно наложенные ограничения могут оказаться катастрофой.

Наиболее яркий и известный пример «вечного мальчика» Mercurius, ко­торый приходит мне на память, — это выросший ребенок Артур в исполне­нии Дадли Мура, который сам по себе имеет определенные признаки Mercurius. Артур полностью зависим от слуг, без которых он не может и шагу ступить, но при этом он всеми любим благодаря своему обаянию.

Он эгоистичен и определенно не способен взять ответственность на себя, не переложив ее на кого-то другого. Артур вынужден вступить в жестокую борьбу со своим бедственным положением, в котором он оказался из-за привычки не утруждать себя лишними заботами.

И многим другим Mercurius тоже приходится сталкиваться с теми же проблемами. Например, женившись, они могут чувствовать полную неспособность сопротивляться искушению завести роман с симпатичной девушкой, а потому даже не будут пытаться как-то сопротивляться этому искушению.

То же самое касается излишеств в еде, возбуждающих впечатлений и любых других желаний (Кларк: «Потеря силы воли»). Селлерс преследовал Софи Лорен уже буду­чи женат, а потом то же самое повторилось с Брит Экланд, на которой он потом все же женился.

Mercurius абсолютно импульсивен в своих желаниях, словно маленький ребенок. Он также импульсивен в своем вдохновении, и его, как и индивидуума Sulphur, окружающие выносят и даже любят за его блеск и обаятельность.

Хороший пример меркуриального блеска — импро­визация на рояле в исполнении Дадли Мура.

Он начинал с мастерского исполнения какого-нибудь классического произведения, постепенно пере­водя его во что-то банальное, типа мелодии «Happy birthday to you».

Индивидуума Mercurius также обычно любят женщины из-за его мальчишес­кой открытости.

Mercurius распахивает душу навстречу любому, особенно представителям противоположного пола, и само по себе это может выгля­деть привлекательно, но может принимать и гипертрофированные черты. Mercurius может мгновенно влюбиться, тут же предложить руку и сердце, а спустя некоторое время так же внезапно разлюбить из-за самых незначи­тельных трений.

Подобное было очень характерно для Селлерса, что и приводило его к многочисленным бракам и разводам. Интересно, что сами Mercurius часто знают за собой эту черту.

Льюис пишет в автобиографии, что, предлагая своей первой жене выйти за него замуж, он спросил ее: «Анна, хочешь быть моей первой женой?» — на что несчастная женщина все равно ответила согласием.

«Вечный мальчик» (или «девочка») Mercurius проявляет свою инфантиль­ность во многих аспектах. Он нахален, лишен естественного чувства суборди­нации, безответственен и имеет нездоровую зависимость от источников чув­ственных удовольствий. Склонность к разного рода зависимостям я нередко наблюдал у моих пациентов Mercurius.

Один молодой человек (выглядевший еще моложе своих лет) обратился ко мне с просьбой избавить его от пристра­стия к наркотикам. Он был известным стилистом и очень любил свою работу, однако работал он в типичном для Mercurius головокружительном темпе и в выходные любил полностью расслабиться и предаться развлечениям. И он принимал наркотики. Много наркотиков.

Mercurius склонен доводить все до крайности, и этот пациент не был исключением — количество принимаемых им препаратов просто поражало. Несмотря на это, он льстил себя надеждой, что у него нет наркотической зависимости.

По его словам, прием наркотиков не мешал его работе, а следовательно, его нельзя считать наркоманом. Однако его физическое здоровье и отношения с окружающими начали страдать, отче­го он и пришел ко мне за помощью.

Некоторые слова, которыми он характе­ризовал себя, вызвали у меня улыбку, настолько четко они отражали сущность Mercurius. Он рассказал, что после приема наркотика никогда не «отрубает­ся» и не впадает в прострацию. Наоборот, он начинает веселиться с друзьями, которые отводят ему роль лидера в очередном «представлении».

Mercurius всегда в движении, поэтому мой пациент и был столь равнодушен к пассивно­му наркотическому «приходу». По его словам, он всегда играет роль лидера для своих друзей, которые идут за ним, как «крысы за дудочкой».

Фигура Крысолова из сказки — типичный меркуриальный образ: молодой человек легким шагом проходит по городу, играя на волшебной дудочке и уводя за собой сначала очарованных крыс, а потом очарованных детей.

Крыс он уво­дит, надеясь на щедрое вознаграждение (Mercurius никогда ничего не делает просто так, даже играя), а когда его обманывают с оплатой, он в отместку околдовывает и уводит за собой «всех детей в городе». Это — уже темная сторона играющего Mercurius. Если его обидеть, он превращается в безжало­стного монстра.

Даже внешность субъекта Mercurius представляет смесь проти­воположностей. Мой пациент-стилист проводил международные семинары, что впечатляло, учитывая его молодость.

Он рассказал, что в детстве часто забирался на задний двор в своем доме, вставал на ящик и экспромтом произ­носил речь перед воображаемыми слушателями. Обычно эти «выступления» были посвящены рассказу о собственных достижениях и свершениях.

Здесь проявлялось очевидное сочетание словесного дара Mercurius и нарциссизма «вечного мальчика». Я назначил ему Mercurius vivus 10м, и спустя три недели он сказал, что стал спокойнее и уже не испытывал трудности с воздержанием от наркотиков.

У него завязались отношения с новой женщиной и, он был преисполнен решимости не подвергать эти отношения опасности со стороны прежнего разгульного образа жизни. После единственной дозы подобного лекарства «вечныймальчик» начал «расти».

Образ «вечного мальчика» своеобразно сочетает в себе открытость нарас­пашку и высокомерную бесчувственность. Он думает, что он лучше всех, но ему нужно признание со стороны окружающих.

Сам он разглагольствует, совершенно не думая о последствиях, однако будет глубоко уязвлен, услышав критику в свой адрес, похожую на правду. Он склонен, влюбившись, окру­жить свою избранницу вниманием и комплиментами, пока не добьется от нее желаемого, а после уже не сомневается, что та никуда не денется от него.

«Вечный мальчик» отличается крайней уязвимостью, так сам он ощущает себя в полной безопасности, словно все время находится под защитой матери, всепрощающей и любящей его несмотря ни на что.

Когда ему чего-то начинает не хватать, «вечный мальчик» ждет, что окружающий мир тут же бросится выполнять его желание, словно любящая мать. И если мир вдруг отказывается так делать, Mercurius испытывает настоящий шок.

Юный продавец пылесосов с синдромом дефицита внимания выглядел крайне печальным и несчастным, когда говорил о том, что ему трудно заводить друзей и, что другие люди считают его слишком самоуверенным.

Следующее его высказывание подтверди­ло, что он очевидно застрял на стадии «вечного мальчика». Он сказал, что на самом деле он вовсе не самоуверен, просто другие люди не способны воспри­нять от него те истины, которые он им предлагает.

«Вечный мальчик» все нремя занимается самокопанием, но все, что он видит, — это блеск на повер­хности.

Ему очень трудно понять, что на самом деле он эгоистичен и не способен к поддержанию душевной близости.

Как можно быть близким с кем-либо, если ты влюблен в самого себя?

«Вечный мальчик» Mercurius мо­жет чувствовать, словно он полностью сливается с другим человеком, и это переживание может быть совершенно экстатическим, но на самом деле он просто растворяется в другом, теряя собственную личность. Тогда как истин­ная близость подразумевает общение с другим, оставаясь собой.

Прекрасный пример открытого нараспашку, блестящего «вечного мальчи­ка » Mercurius — певец Майкл Джексон. Пожалуй, Джексона можно назвать самой противоречивой и эфемерной личностью современного шоу-бизнеса.

Это Питер Пен, который никогда не может вырасти. Он живет в своей вы­мышленной стране, с волшебными ярмаркой, кино и зоопарком. Его вне­шность — ярчайший пример Mercurius.

Он не только выглядит воздушным очаровательным мальчиком, но и постоянно меняется, почти каждую неделю приобретая новый имидж. Он так озабочен своей внешностью, что даже сде­лал пластическую операцию на лице.

Более того, в типично мер куриальном стиле он — наполовину черный, наполовину белый, наполовину мужчина, наполовину женщина, наполовину человек, наполовину эльф. На сцене Джек­сон буквально искрится энергией. Он гипнотизирует аудиторию своей лунной походкой, двигаясь одновременно и вперед, и назад.

А с помощью компью­терных спецэффектов ему удается создать полную иллюзию того, что перед нами движется не человек, а пантера. Когда Джексон появился на телевидении в 1994 г., защищаясь от упреков в сексуальных отклонениях, выдвинутых прес­сой, он остался почти таким лее.

Он был похож на призрачную фигуру с мягким женственным голосом, не способный понять выдвинутых обвинений и страстно желающий любить всех и каждого и быть любимым в ответ. Он постоянно требовал, чтобы ему подправляли грим, так как лицо его покры­лось белыми пятнами. Действительно, иногда двойственная или множествен­ная природа Mercurius проявляется в виде физических признаков.

Так, в неко­торых случаях пациенты Mercurius имеют зрачки абсолютно разного диамет­ра. При всей его эксцентричности и самоизоляции Джексона с полным пра­вом можно назвать гениальным артистом.

Возможно, он не был далек от истины, когда однажды заявил, вполне искренне и простосердечно, что Бог дал ему талант, чтобы он мог нести радость всему человечеству.

Дурак

Когда я писал эту главу, я не смог сдержать удивления, обнаружив, что Mercurius воплощает целых три и даже больше архетипических фигур карт таро — «Дурака» (который является отражением «вечного мальчика»), а также Мага, Иерофанта и Императора.

Без сомнения, это можно связать с алхимией, в которой ртуть пытались трансформировать в «более высокую субстанцию», точно так же как Маг считается «высшей октавой» «Дурака».

Поскольку Гермес — посланец богов, связующий бессознательное и рацио­нальное, получивший вдохновение муз, такая обширная представленность Mercurius в колоде таро кажется только справедливой, учитывая, что карты таро помимо прочего являются символическим отражением стадий духовного роста человека. Впрочем, я несколько отвлекся от главной темы.

«Дурак» — очень любопытный архетипический тип, объединяющий про­тиворечивые аспекты глупости, мудрости, невинности и хитрости. Это крайне меркуриальная фигура.

На карте «Дурак» изображен в виде идуще­го беззаботного молодого человека с мешком на спине, близкого к тому, чтобы беспечно рухнуть в пропасть, и собака, лающая у его ног. Это отра­жение оптимизма и бездумной невинности «вечного мальчика» Mercurius, Классические образы «Дурака» постоянно возникают в различных шекспи­ровских пьесах.

В «Двух господах из Вероны» такой герой носит имя, очень характерное для Mercurius, Шекспир так пишет об одном из подоб­ных персонажей: «Этот парень достаточно умен, чтобы играть дурака и при этом делать то, что требует большой сообразительности. Шутя, он должен оценить настроение, личность человека, удобное время.

Это искус­ство, которое по плечу лишь поистине мудрому человеку». Шекспировские «Дураки» другими героями расцениваются как полные придурки и обычно большую часть времени именно «играют дурака», хотя их глуповатая личи­на скрывает недюжинную умудренность, которая исходит из их отстранен­ного и неустроенного статуса.

Именно дурак может сказать королю правду о нем, когда никто другой не осмеливается это сделать или не видит ее.

«Дурак» все видит, но ничего не говорит, пока его не спросят. А если спросят, он обнаруживает недюжинный ум и способность к наблюдению без гордого самодовольства и торжественности, а с легкостью сорванца или остраненности чужестранца. Именно отстраненность и обезличенность Mercurius позволяет ему играть роль «Дурака».

Часто в разговоре ему нечего сказать, если в центре обсуждения оказываются личные мнения — при­страстия и отвращения, которыми Mercurius совершенно не интересуется.

Один из моих пациентов Mercurius, подросток, обратившийся по поводу ринита, сказал, что в школе он молчит большую часть времени, так как ничего не знает о популярной музыке, от которой сходят с ума большин­ство его сверстников, и он не может разделить их эмоциональные и очевид­но детские реакции с восхвалением одних вещей и насмешками над другими.

У него совершенно отсутствовало личное мнение по поводу того, что Мэнди гуляет со Стивом, и он не отпускал шуточки по поводу учителей. По отно­шению к остальным ученикам он выглядел изгоем и «дурачком» вследствие своей отстраненности, но это была ненамеренная отстраненность.

Он отча­янно хотел завести себе друзей и даже пытался «выучить их язык», но у него очень плохо получалось изображать заинтересованность вещами, ко­торые ему казались абсолютно бессмысленными. Для своего возраста он был очень сведущ в науке, политике и истории, но в своем кругу был изгоем.

Подобно дурачку он пытался разговаривать со всяким, но все считали его странным, не похожим ни на одного из них. Он был умнее многих сверст­ников, но выглядел потрясающе неосведомленным в вещах, которые были важны для них.

«Дурак» Mercurius— это не гордый тип. Он может заговорить с любым. Другой вопрос — будет ли его кто-нибудь слушать. Только тот, кто готов быть честным с самим собой и одновременно способен выйти за пределы личных предпочтений, только тот найдет время, чтобы послушать «Дура­ка».

«Дурак» в картах таро — первая карта главного аркана. Однако он представляет не первую стадию человеческой эволюции, а скорее первую стадию индивидуального сознания, вышедшего за пределы «массового со­знания», стадию, сущность которой состоит в осознании собственного не­вежества.

Эта стадия отражает стремление сделать шаг в неведомое, непред­сказуемое, довериться судьбе, и это наивное и одновременно отважное до­верие часто можно увидеть у Mercurius,

«Дурак» Mercurius— шаловливый тип. Некоторые из них это потакающие своим слабостям «вечные мальчики», которые все время стремятся «поиг­рать» и которые становятся угрюмыми, раздражительными и капризными, когда их заставляют работать.

Другие отличаются меньшим эгоизмом, и имен­но они наиболее близки к образам шекспировских дураков. Они бывают озор­ными и острыми на язык, но злыми их назвать нельзя.

Молодой поэт Mercurius, которого я лечил, тоже относился к категории «Дураков». Он с удовольствием сам «играл дурака», веселился и шутил, как ребенок, любил играть в слова (и часто побеждал в этой игре).

Подобно многим индивидуумам Mercurius, он сочетал в себе одновременно две противоположности.

С одной стороны, выглядел очень молодым, открытым, несколько «зеленым» и неотесанным, часто выкрикивая слова, подобно дураку, однако содержание его слов (и особенно его стихи) были исполнены глубокой мудрости.

Часто он намеренно надевал на себя маску дурачка, так как в обществе это воспринима­лось лучше мудрости и позволяло ему быть менее уязвимым.

Когда я «открыл» сущность Mercurius как конституционального типа, постепенно до меня дошло, что большинство комедийных эстрадных артис­тов принадлежит к этому типу. Комик должен обладать быстротой ума и пластичной внешностью, позволяющей ему имитировать различные характе­ры.

Более того, тот, кто сам пишет материал для своих выступлений, дол­жен иметь острую наблюдательность и способность понимать человеческую природу. Самый лучший юмор часто основан на том, чтобы четко показать неприкрытую сущность поведения и позицию людей, которые мы видели миллион раз, но над которыми никогда не задумывались.

Комик должен уметь вычленить эти автоматические поведенческие модели, чтобы затем ис­пользовать их в своем выступлении. Именно здесь так необходим «всевидя­щий глаз» Mercurius.

Такие артисты, как Бен Элтон, Робин Уильяме и Джим Кэрри, имеют все признаки Mercurius. Они могут говорить макси­мально быстро, «строчить как из пулемета», причем в широком спектре различных произношений.

Обычно они довольно безжалостны в своем сры­вании масок бессознательных поведенческих моделей, но делают это без малейших признаков гнева или злобы. Подобно беспристрастному судье они без снисхождения, но и без злобы отражают наши бессознательные жесты.

Субъекты Mercurius одинаково отстраненно могут изрекать и глубо­кие истины, и неприятную правду. Такая позиция одинаково уместна и в комедии, и в зале суда, однако в личных взаимоотношениях индивидуумы Mercurius могут быстро терять из-за этого друзей, хотя они обычно доволь­но быстро обучаются смягчать высказывания, порожденные излишне ост­рой наблюдательностью.

Подобно юному продавцу пылесосов они могут легко обидеть окружающих своими бестактными высказываниями, а потом удивляться, почему они так одиноки. Другой тип, отличающийся прямоли­нейностью высказываний — Nux vomica.

Однако есть и отличия. Индивидуум Nux vomica намеренно стремится «сбить спесь» с окружающих и даже полу­чает удовольствие, поставив кого-нибудь в неудобное положение.

В отличие от него субъект Mercurius обычно менее агрессивен. Он просто говорит, что видит и не утруждает себя мыслью о том, что это может кого-то обидеть. Либо он может оправдывать свое поведение тем, что окружающим «полез­но знать о себе правду». Во всяком случае, обычно им движет не гнев.

Для Mercurius характерна гораздо более нейтральная и отстраненная позиция, чем для Nux vomica, хотя его прямолинейная манера высказываний может наводить гомеопата на мысль о последнем.

«Вечный мальчик» может выглядеть дураком, поскольку он не привык думать перед тем, как что-то скажет или сделает. Он настолько импульси­вен, что может пуститься в приключения при любых обстоятельствах. А поскольку он также очень пластичен, он может плыть по течению и адаптироваться ко всему, отчего может казаться крайне удачливым.

С дру­гой стороны, он может навлекать на свою голову множество неприятнос­тей, поскольку никогда не смотрит, куда прыгает. Хороший пример — крайняя импульсивность Mercurius в отношениях с противоположным по­лом. Это отмечали многие мои пациенты Mercurius.

Они настолько теряли голову от своего нового увлечения, что совершенно не могли остановиться и подумать, к чему это может привести. Иногда из этого что-то получалось, в остальных случаях результаты были ужасны.

«Дурак» Mercurius имеет склонность к крайней рассеянности. Одна из причин этой склонности со­стоит в том, что они живут исключительно настоящим.

А это означает, что они не учатся на своих прошлых ошибках. Это также означает, что они не умеют планировать свое будущее. Например, жена одного моего пациента Mercurius рассказала мне, что когда они планируют поездку куда-нибудь на выходные, то она сама должна посмотреть маршрут, иначе они обязательно будут плутать и нередко оказываются совершенно беспомощными на доро­ге, не зная, куда им ехать.

При этом сам муж постоянно пребывает в непоколебимой уверенности, что сможет разобраться во всем «на месте» и часто попадает в полный просак. Подобным образом «Дурак» Mercurius имеет привычку выходить из дома без ключей.

Он просто забывает о них. Он способен соединить в своей голове головоломные куски эзотерической или научной информации, но при этом не может вовремя вспомнить о ключах. Это еще один пример коварной, ненадежной природы «Дурака».

Если же по небрежности он не выполнит какое-либо из порученных ему дел, он скорее всего использует свой изворотливый ум, чтобы найти себе оправдание. Либо его голова совсем станет пустой, и он вообще ничего не сможет сказать вразумительного.

Индивидуумы Mercurius предрасположе­ны к периодической умственной опустошенности (типичная для Mercurius черта — «все или ничего»). Именно эта пустота в голове и позволяет ему быть столь объективным наблюдателем и также открываться навстречу глу­бинной мудрости. Но она же может сделать его полным идиотом, который не сможет сказать ни слова.

Директор школы, в которой учился Питер Селлерс, так вспоминал своего бывшего воспитанника: «Селлерс вообще не производил никакого впечатления. Он совершенно сливался с обстановкой.

Ни с кем из нас он почти не общался». И тот же Селлерс мог производить колоссальное впечатление на публику, когда играл кого-то другого и ему не нужно было играть самого себя!

Mercurius может иметь вид дурачка и когда он слишком тороплив в своей речи (Кент: «Заметной чертой, прохо­дящей через весь препарат, является торопливость»), и когда он вообще ничего не может сказать.

Подобного «молчащего» дурака Селлерс играл в фильме «Being there». (В последнее время была снята целая серия фильмов о дураках и во всех играли актеры, имеющие признаки конституции Mercurius.

Я имею в виду «Being there» с Питером Селлерсом, «The jerk» со Стивом Мартином, «National Lampoon’s vacation» сЧиви Чейзом, «Человек дождя» с Дастином Хофманом, «Форест Гамп» с Томом Хэнксом, «Hudsucker proxy» с Тимом Роббинсом и «Dumb and dumber» с Джимом Кэрри.

Сюда же можно отнести многие фильмы с Биллом Мюрреем. У каждого из перечисленных актеров можно увидеть некоторые общие осо­бенности Mercurius. Они выглядят юными, невинными, отстраненными, «яркими и искрящимися».

Их телосложение и черты лица тоже имеют типично меркуриальные характеристики. Эти актеры Mercurius были выбра­ны на роли многочисленных идиотов, поскольку они вполне натурально могли изобразить удивительное сочетание умственной пустоты и яркой им­пульсивности — очень частой комбинации этого типа.)

Обманщик

Карл Юнг использовал образ «Обманщика» для описания той стороны нашего подсознания, которая постоянно сбивает нас с толку. Именно она заставляет нас пропускать и путать слова, делать «оговорки по Фрейду» и даже лгать, когда мы думаем, что говорим правду.

«Обманщик» — наш враг. Он дурачит нас, заставляя выбирать неправильный путь, делать ошибочные высказывания, покупать самую неподходящую одежду.

Это злой гном, чертенок, мелкий бес, всегда готовый к злым проказам. Некоторые индивидуумы Mercurius словно воплощают собой этот образ, который является обратной, теневой стороной Гермеса. В греческой мифологии Гермес начал проказничать, как только ро­дился.

Он решил украсть коров у своего брата Аполлона, для чего привязал к их копытам большие сандалии задом наперед, так что, когда он угонял их, следы указывали противоположное направление.

Это помогло ему уйти неза­меченным. Когда Аполлон узнал о случившемся, он поймал своего брата и потащил к Зевсу на расправу. Зевс пожурил Гермеса, однако был столь изумлен его находчивостью, что быстро отпустил его.

«Обманщик» Mercurius настолько нахален, что привык выходить сухим из воды после своих проделок. Иногда проказы «Обманщика» могут не выходить за рамки игривых шуток. Большим мастером таких шуток был Питер Селлерс.

Например, он мог в середине спек­такля пойти за кулисы, надеть костюм пожарника и начать громко вопить «Пожар!» так, чтобы его было слышно в зрительном зале.

В другой раз он заставлял вновь и вновь снимать короткое телевизионное интервью. Так что запись пятиминутной беседы растягивалась на три часа. Это было первого апреля. «Обманщик» Mercurius может обладать коварной хитростью с изряд­ной примесью эгоизма.

Он может изворачиваться и манипулировать людьми, преследуя свои корыстные цели. В начале своего пути Селлерс постоянно пы­тался найти богатых людей, носивших ту же фамилию, и выдать себя за их дальнего родственника.

Он писал письма ко всем состоятельным Селлерсам, выдавая себя за потерявшегося троюродного племянника, и молил о финансо­вой помощи для начала карьеры. На этот раз он не преуспел.

Льюис писал о Селлерсе: «У него не было ни нравственных понятий, ни трезвости ума, и он никогда не знал, как себя вести, будучи полностью сосредоточен на том, как бы половчее обхитрить». Эта линия дает нам ключ к пониманию того, за счет чего Mercurius добивается столь изощренной изворотливости.

Он не знает, как ему себя вести, как вследствие своей отчужденности от людей, так и вследствие того, что он все время вынужден соображать, как бы половчее скрыть свои проделки.

Подобный откровенно эгоистический тип Mercurius обычно будет достигать своих целей обманом, нежели агрессией. Он все время изворачивается и хит­рит, чтобы его не схватили. В глубине души этого типа Mercurius постоянно сидит страх быть пойманным «с поличным».

Селлерс обмолвился как-то раз: «У меня нет друзей, и я подозреваю каждого». В последние годы он жил в основном в Рочестерском отеле в Лондоне, вдали от своей брошенной семьи. В конце концов в отеле можно было не заботиться о пристойном поведении. Там он никому ничего не был должен.

Не все индивидуумы Mercurius столь же эгоистичны, как Селлерс. Тем не менее даже самый «средний» Mercurius может начать ловчить, если это ему нужно. Он предпочтет «солгать во благо», нежели открыть невыгодную для себя правду, а врожденный талант владения словом позволяет почти убедить даже самого себя в том, что он говорит правду.

Памела Тайлер пишет в своей книге о «Меркурии»: «Хитрость воздушных типов — самая коварная. Они искусно прячут свои цели за фальшивым фасадом. Еще одна воздушная такти­ка — интеллектуальное запутывание, когда искусное и хитроумное плетение словес пугает своей сложностью и совершенно сбивает человека с толку.

Эта форма обмана — самая утонченная и самая возмутительная из всех; основу ее составляет филигранное владение внешне убедительной и сложной игрой слов, равно как и нудной софистикой.

Двусмысленность — излюбленное воздушное оружие, каковы бы ни были цели». Тайлер адресует эти строки астрологичес­кому меркуриальному типу и «воздушным типам» вообще, однако они впол­не приложимы и к конституциональному типу Mercurius.

Более того, Mercurius является одним из основных «воздушных типов», будучи высокоинтеллектуальным типом. Mercurius может говорить столь уве­ренно и столь непринужденно, что любая ложь в его устах прозвучит прав­дой. Они могут также утаивать правду.

Я несколько раз оказывался в рестора­не с моим приятелем Mercurius, и каждый раз он, когда все заказы уже давно были сделаны, как бы мимоходом сообщал мне, что не захватил с собой денег.

Я уже давно изучив его привычки, понимал, что отдавать мне деньги потом он даже не подумает. Одним из наиболее известных примеров Mercurius— актер Джек Николсон (ко всему прочему «jack» в переводе означает «крутой парень»). Стоит лишь раз посмотреть в его демонические глаза, чтобы понять — добра от него не жди.

Иногда Николсон кажется довольно обаятельным как в реальной жизни, так и на экране, но в основном он являет собой тип коварного эгоистического обманщика, который может вызвать любовь только в сочетании с ненавистью.

Обладая мощью и таинственностью типичного Mercurius, Николсон настолько завораживает аудиторию своим фантастическим хитроумием и неприкрытым эгоизмом, что заставляет зрителей поневоле сочувствовать себе.

Николсон — самый обаятельный злодей, и часто его герой «плохой» не полностью, а его «плохая половина» дополняется «хорошей». Кто лучше Николсона мог бы сыграть лукавого негодяя Джокера в третьем фильме о Бэтмене? Другой хороший пример этого типа — Джек Пэленс. Его взгляд одновременно ужаса­ет и завораживает, хотя в последние годы в нем стала проглядывать самоиро­ния.

Существуют и более крайние варианты «Обманщиков» Mercurius, кото­рые воспринимаются на экране только как злодеи в чистом виде. Хороший пример среди киноактеров (примерам Mercurius среди актеров нет числа, поскольку представители этого типа неотразимы в изображении своей блестя­щей пластичности на голубом экране) — Деннис Хоппер.

Роли Хоппера в кино — меркуриальные маньяки, крайне отрицательные персонажи, сочетающие в себе утонченное коварство, непредсказуемость и злобу. Это не простые психо­паты.

Другой аналогичный меркуриальный актер — Джон Малкович. Малкович очень искусно изображает негодяев, у которых коварное хитроумие соче­тается с бессердечием. Взгляд Малковича имеет жуткое отстраненное выраже­ние, которое вообще очень характерно для Mercurius,

На одном краю подтип «Обманщика» сливается с «Дураком» — это его невинная сторона, на другом же сливается с «Магом». Последний обладает острыми и глубокими познаниями в области бессознательного и может манипулировать этим бессознательным по своей воле.

Это относительно редкий подтип Mercurius, направивший свою энергию на изучение оккульт­ных практик и обычно имеющий очень большую жажду власти. Я думаю, что известный сатанист Алистер Кроули имел конституцию Mercurius.

Его страсть к ритуалам, глубина и обширность овладения эзотерическими на­уками и полная аморальность подтверждают его принадлежность к этому конституциональному типу.

«Обманщик» Mercurius может воплотиться и в иной форме — в форме навязчивых и эксцентричных идей. Более нервные представители Mercurius склонны к навязчивым мыслям, которые могут иметь негативный характер или по крайней мере быть абсурдными.

Это обратная сторона психики Mercurius. Однажды именно по поводу этой проблемы ко мне обратился один тридцатилетний пациент.

Это был довольно яркий человек, склонный к философскому осмыслению жизни и тяготеющий к эзотеричес­ким идеям. У него были темные глаза-бусины, а движения нервозны и поры­висты.

Он сказал, что всегда был нервозен, а когда ему приходилось над чем-либо интенсивно размышлять, в его голове снова и снова возникали бесконечные вереницы цифр. Он обладал некоторыми экстрасенсорными способностями и иногда мог видеть ауру над головами других людей. Он был высок, но сильно сутулился, так что ему все время приходилось рас­прямляться.

Его острый ум, издевающийся над собственным хозяином, на­вел меня на мысль о Mercurius, который и был назначен в LМ потенции. Дня за два навязчивые мысли полностью прекратились, а в последующем нервозность его значительно уменьшилась.

Другой пациент Mercurius рас­сказал мне, что его мозг никогда не успокаивается, а в моменты утомления склонен заполняться навязчивыми негативными мыслями. Он обнаружил, что может противостоять этим мыслям, думая о чем-то хорошем, например повторяя мудрые афоризмы.

Мне приходилось сталкиваться и с другими пациентами Mercurius, боровшимися с навязчивыми мыслями, думая о хо­рошем. Тогда как Natrum muriaticum использует этот прием для борьбы с депрессией, Mercurius применяет его для борьбы с навязчивыми мыслями.

Неудивительно, что Mercurius прибегает именно к помощи афоризмов. Ведь Mercurius в мире слов чувствует себя в своей стихии, и тот, кто склонен к магическому мышлению (см. ниже), вполне может использовать определен­ные фразы для изгнания навязчивых негативных мыслей.

Отстраненность и отчужденность

Mercurius— один из самых чистых примеров воздушных типов, т. е. тех, для которых важен в первую очередь интеллект, а не эмоции. Только Lycopodium может сравниться с Mercurius в этом отношении, но в целом это довольно разные типы. В отличие от Lycopodium, ум Mercurius крайне пластичен и гибок.

Однако именно «воздушный элемент» объединяет оба типа, придавая им свойство эмоциональной отчужденности. Отстраненность Mercurius даже бо­лее выражена, чем у Lycopodium, так как ему не приходится бороться за обретение уверенности в себе и за самоуважение, которые столь сильно зани­мают умы многих мужчин Lycopodium.

В отстраненности Mercurius есть что-то привлекательное. Отстраненность помогает видеть все стороны ситуации и сохранять спокойствие, не будучи сбитым с толку личными эмоциями, которые не мешают ни восприятию, ни действию.

Эта отстраненность тем более привлекательна, что она перемежа­ется вспышками волнения и вдохновения либо внезапным смехом. Mercurius— это загадка, тайна, сочетающая отстраненность и неожиданность. Воз­можно, это не очень легко себе представить, так что здесь лучше обратиться к примерам.

Одним из очень хороших примеров является комедийный ак­тер Стив Мартин. Хотя он способен моментально изобразить любую эмо­цию, его игра сохраняет обезличенный, отстраненный характер.

Другой пример — окруженный флером таинственности актер Кайл Маклахлен, игра­ющий детектива-философа в культовом телесериале «Твин Пике». Его ге­рой в любой ситуации остается под контролем холодного рассудка, но, с другой стороны, его нельзя назвать «холодным» в смысле отсутствия эмо­ций.

И это справедливо в отношении большинства субъектов Mercurius. Индивидуум Mercurius в покое пребывает в холодном отстраненном состоя­нии, без мыслей и чувств. Он обычно достаточно легко входит в это состоя­ние.

И он довольно спонтанно реагирует в этом состоянии на окружающую обстановку, задействуя как интеллект, так и эмоции. Эмоции его обычно кратковременны, но могут быть интенсивными. Mercurius может резко от­клоняться в ту или иную сторону, но затем он быстро возвращается в спо­койное отстраненное состояние.

Однако есть и такие индивидуумы Mercurius, которым достаточно трудно достичь равновесия и которые про­должают постоянно колебаться между крайностями.

Но обычно даже в этих случаях ментальная составляющая психики гораздо больше, чем у дру­гих нестабильных типов, таких, как Ignatia и Phosphorus, которые в большей степени находятся под контролем эмоций, чем разума.

Нестабильные Mercurius бывают излишне эмоциональны, но они также часто страдают от навязчивых мыслей, от которых невозможно отделаться.

Многие люди обнаруживают, что отстраненность Mercurius может легко привести в замешательство тех, кто с ними сталкивается. Представьте, что вы смотрите в глаза Джеку Николсону, и вы поймете, о чем я говорю.

Человеку, который общается с индивидуумом Mercurius, начинает казаться, что его изу­чает бесчувственный всевидящий разум, и часто это ощущение недалеко от реальности.

Мне приходилось слышать, как в адрес моего знакомого Mercurius отпускались реплики типа «у него глаза пришельца». Когда я спросил у него, что он чувствует, когда бесстрастно смотрит в глаза другому человеку, он ответил: «Ничего. Просто я остаюсь совершенно спокоен внутри».

Отстраненность Mercurius проявляется и в их любви к компьютерам и другим умным механизмам. Словно они видят собственное отражения в этих быстрых, ничего не чувствующих механизмах, особенно если те могут писать слова или рисовать либо быстро двигаться, как радиоуправляемые самолеты.

Хорошим примером подобных Mercurius машин является Макс Хедрум, получеловек, полу-компьютер в телевизионном «Шоу Макса Хедрума».

Это не сухой, чисто механический компьютерный мозг Kali carbonicum, а изворотливый, бывалый и крайне дерзкий ум получеловека, чья безумная, быстрая речь напоминает манеры некоторых меркуриальных комиков, в частности Робина Уильямса.

Это привлекает аудиторию тонко­стью наблюдения человеческого абсурда и талантливым юмором. Даже его имя представляет собой игру слов (Макс Хедрум — «максимальная габарит­ная высота»). Он привлекает внимание и запоминается именно благодаря его сверхъестественной, компьютерной обезличенности.

Одно из любимейших занятий Mercurius— просмотр фильмов. Ему нра­вится сидеть перед экраном, наслаждаясь быстрой сменой визуальных впе­чатлений, что позволяет поддерживать дополнительный интерес.

Для Mercurius типичен очень беспокойный ум, жадный до впечатлений, слиш­ком беспокойный, чтобы получать удовольствие от чтения. Особенно силь­но они любят фантастику.

Здесь они опять же улавливают некоторое сход­ство с самими собой в отстраненном наблюдении бесконечных возможнос­тей, обычно изображаемых в фантастических фильмах. По моим наблюде­ниям, особенным «уважением» у Mercurius пользуются пришельцы. По-видимому, это связано с их собственной отчужденностью.

Люди склонны считать, что пришельцы будут иметь развитый интеллект и при этом будут лишены эмоций — а именно такими ощущают себя индивидуумы Mercurius. Тяга Mercurius к безднам пространства (подсознания или космоса) отража­ется в приглашении большого числа меркуриальных актеров на роли в фан­тастических фильмах.

Одна из загадочных меркуриальных фигур — Кристо­фер Уолкен, снявшийся в экранизации книги «Communion», описывающей многократные посещения главного героя инопланетянами.

Уолкен сам немного похож на инопланетянина. В его внешности есть жутковатая зага­дочность, словно он сам прилетел с другой планеты. (Даже само его имя словно пришло к нам из фантастических фильмов пятидесятых годов.)

Дру­гой пример — капитан U.S.S. Enterprise в звездной эпопее «New generation». Капитан Жан-Люк Пикард имеет такой же холодный, стальной взгляд, что и Уолкен.

Он никогда не теряет головы, держа в своих руках командова­ние, редко говорит о личных чувствах, хотя у него совершенно нет эмоцио­нальной «тяжести» Natrum muriaticum или выпячивания своего «я» Nux vomica.

Хотя он командует огромным кораблем, он гибок и способен вни­мательно и доброжелательно выслушать любого члена команды.

Отстраненность Mercurius связана с недостатком у него «земного» эле­мента. Он похож на разум, плохо связанный с телом. В результате Mercurius может начать игнорировать свое тело или плохо с ним обращать­ся. Это также во многих случаях объясняет нестабильность психики Mercurius.

Именно «земной» элемент позволяет нам обрести почву под ногами. Без него мы теряем стабильность.

Мне приходилось видеть пациен­тов Mercurius, которые не могли спокойно сидеть, причем не из-за беспо­койства и не из-за неврологического нарушения, а просто потому, что их мышцы никогда не воспринимались ими как нечто материальное. Усилие, необходимое для того, чтобы стоять спокойно, было почти невозможно для них.

Отстраненность субъектов Mercurius от «земного» элемента также мо­жет проявляться в отсутствии у многих из них интереса к природе. Многие субъекты Mercurius вне города ощущают либо скуку, либо тревогу.

Они спокойно чувствуют себя дома в искусственной атмосфере большого города, с обилием избыточных возбуждающих стимулов, а на природе ощущают постоянную скованность.

В дополнение к этому стоит упомянуть, что Mercurius часто испытывает тягу к рафинированной или искусственной пище, а простая, здоровая еда оставляет у них чувство неудовлетвореннос­ти.

Можно представить себе целую расу «меркурианцев», пересекающих космическое пространство на звездолетах, питающихся синтетической пи­щей и с помощью суперсовременных компьютерных технологий создающих любые пейзажи внутри своих кораблей.

У них нет традиционных семей-ячеек, а царит абсолютно «свободная любовь». Их дети же, выросшие в насыщенной возбуждающими стимулами виртуальной реальности возвраща­ются на планету, которая для них уныла и бесплодна.

Mercurius может быть одиноким. Индивидуумов, принадлежащих к этому типу, достаточно мало и еще меньше тех, кто может с ними общаться, поэтому субъекты Mercurius часто остаются одинокими.

Они довольно тя­жело переживают свое одиночество, так как его усугубляет ощущаемая ими внутренняя пустота, и вследствие этого они могут стремиться к компании. Один из моих пациентов Mercurius рассказывал мне, что ему часто снится один и тот же кошмар, будто он последний человек, страшно одинокий среди заполняющих пейзаж космических кораблей инопланетян.

В этом сне он постоянно опасался, что его поймают, и пытался спрятаться. У этого же пациента периодически возникали параноидальные состояния. Эти состоя­ния не были паранойей психотического уровня {Veratrum album, Stramonium, Belladonna, Hyoscyamus), а скорее представляли собой неадек­ватную реакцию на любой антагонизм со стороны окружающих или бюрок­ратических структур.

Чем большую отчужденность от остального мира чув­ствует Mercurius, тем более незащищенным он себя ощущает. Это тревожное состояние иностранца, постороннего, чужого, отличающегося от всех.

Воз­можно, поэтому у меня сложилось впечатление, что конституция Mercurius наиболее распространена среди евреев, во всем мире бывших национальным меньшинством. Евреи славятся своим острым интеллектом, приспособляе­мостью и обособленностью, порой граничащей с высокомерием. Все эти характеристики весьма подходят к типу Mercurius.

Иногда отчужденность Mercurius порождает отчаяние и стремление к смер­ти. Эта тенденция может наблюдаться у всех сифилитических типов, включая Аurum и Syphilinum.

Молодая женщина со столь хрупким ощущением само­идентификации, что оно легко рассыпалось на множество осколков-«я», час­то испытывала это отчаяние. Она постепенно собирала отдельные кусочки вместе, используя два крайне меркуриальных приема. Первым приемом было письмо. С помощью дневника она могла снова ощутить себя, анализируя и описывая все, что с ней происходит. Второй техникой был ритуал (см. ниже).

Данный случай открыл мне один удивительный феномен, который, как я понял, очень характерен для Mercurius, — феномен «раздвоения». Здесь мы можем провести любопытную параллель между конституциональным типом Mercurius и астрологическими характеристиками планеты Меркурий (и соот­ветствующего ему знака Близнецов).

Считается, что Близнецы, как явствует из их названия, имеют «раздвоенную личность». Часто у субъектов Mercurius возникает ощущение, что они потеряли вторую половину. Иногда это сочета­ется с тоской по брату (или сестре)-близнецу и с восхищением детьми-близне­цами. Пациентка Mercurius, пытавшаяся собрать воедино части своего «я», часто говорила о своей склонности считать других людей своими близнецами.

Фактически она описывала ощущение растворения в чужой личности, так что уже не могла точно определить, где кончается она, а где начинается другой человек. Ощущение наличия «близнеца» являлось для нее источником ком­форта, так как оно позволяло ощутить целостность, восстановление утраченной половины.

Однако это же ощущение провоцировало чувство тревоги и бессилия, так как пациентка начинала чувствовать очень сильную зависимость от того человека, на которого она спроецировала ощущение «близнеца». Эта молодая женщина была убеждена, что с ней в материнской утробе находился близнец, который умер in utero, хотя никто ей никогда такого не рассказывал.

Когда она позволяла себе задумываться на эту тему, она ощущала сильное горе. (Сейчас известно, что в подавляющем большинстве из двоен в материнс­кой утробе выживает только один плод, а другой погибает и редуцируется в ранние сроки беременности, так что возможно, интуиция этой пациентки была не столь далека от действительности.)

Некоторые другие пациенты Mercurius говорили мне о желании полностью слиться с кем-нибудь, кто был бы достаточно похож на них и был бы способен на такое слияние. Некоторые из них не были полностью удовлетворены своими любовными отношениями (несмотря на то что с традиционной точки зрения все было «в порядке»), из-за того, что партнер не был достаточно похож на них, чтобы стать настоящим близнецом.

В некотором смысле данное стремление найти своего двойника можно рассматривать как разновидность нарциссизма. Не то чтобы индивиду­ум Mercurius должен быть обязательно влюблен в самого себя. Это может быть так, а может и не быть, однако субъекту Mercurius важно постоянно иметь возможность видеть свое отражение — либо в предельно похожем на него человеке, либо в буквальном смысле в зеркале.

Некоторые пациенты Mercurius сообщали мне, что чувствуют себя комфортнее, когда смотрят в зеркало, или даже, более того, что зеркало является необходимым условием их психичес­кой стабильности. Словно Mercurius нуждается в некоем объективном под­тверждении того, что он реально существует. Здесь мы снова соприкасаемся с темой проводника, посредника, посланца богов, не имеющего изолирован­ной индивидуальности.

В своей отстраненности Mercurius склонен анализировать все подряд. Он постоянно раскладывает по полочкам людей, события, факты. В процессе этого анализа он приобретает мудрость, но остается все так же оторванным от окружающих. Даже на космическом уровне отчужденность Mercurius создает барьер между ним и другими людьми.

Он склонен видеть себя выше или ниже других и соответственно ведет себя. В результате он не может ни с кем встретиться на своем собственном уровне. По иронии судьбы человек, абсолютная гибкость которого позволяет ему переживать самые разнооб­разные состояния бытия, мгновенно замечаемые им у других людей, не способен вступить в контакт с этими людьми.

Вместо этого он действует подобно зеркалу. Подобно шекспировским «Дуракам» он может предельно точно скопировать состояние любого человека, но завязать с ними личный контакт он не может. Только возрастая в любви, Mercurius может вновь почувствовать связь с остальными людьми, и некоторым из них это удается.

Ритуальное и магическое мышление

Страсть к ритуалам можно отнести к самым необычным аспектам психики Mercurius. Я сталкивался с ней много раз, и, по моим наблюдениям, для Mercurius она крайне характерна. У пациентов Mercurius ритуалы могут при­нимать самую разнообразную форму. Могут наблюдаться навязчивые ритуаль­ные действия, главным образом у детей.

Например, Селлерс в детстве должен был все делать пять раз. Он должен был пять раз постучать в дверь, пять раз помешать ложечкой чай и т. д. Числа очень часто присутствуют в ритуалах Mercurius (а также в их навязчивых мыслях). На более сознательном уровне индивидуум Mercurius может сам стремиться принять участие в каких-либо ритуальных действиях.

Поэт Mercurius, ставший жертвой двух коротких пери­одов одержимости духами, рассказал мне, что в детстве он был совершенно зациклен на своем участии в ритуале мессы в качестве хорового мальчика.

Во время мессы он впадал в состояние, близкое к трансу, которое, по словам его девушки, было скорее демоническим, чем божественным. Она знала его с детства и была прихожанкой одной с ним церкви. По ее словам, в его облике во время мессы было «что-то нездоровое».

Ей казалось, что он словно приса­сывался к энергии ритуала и питался ею. Другой пациент Mercurius говорил, что его всегда восхищали ритуалы, и однажды ему удалось попасть на не­сколько дней в компанию колдунов, производивших различные магические церемонии.

По его словам, во время каждого из этих ритуалов он чувствовал себя в своей стихии, ощущая необыкновенный прилив энергии. Впоследствии он не стал заниматься колдовством, однако считал этот эпизод важной ступе­нью своего психологического роста.

Уже неоднократно упоминавшаяся моло­дая женщина, прекрасно отреагировавшая на Mercurius^ которая пыталась собрать воедино разбитое на множество кусочков ощущение собственного «я», во многом в этих попытках опиралась на ритуалы.

Она очень хорошо разбиралась в символизме и мифологии, используя эти знания для построе­ния собственных ритуалов. В качестве простого примера одного из ее ритуа­лов можно назвать построение условных скульптур всякий раз, когда ей при­ходилось сталкиваться с новой ситуацией.

Каждая такая скульптура символи­чески отражала значение или сущность сложившейся ситуации. По ее словам, это помогало «зафиксировать энергию ситуации» и таким образом умень­шить ощущение потенциальной угрозы, исходящей от всего непривычного.

По мере того как отношение ее к какой-либо ситуации изменялось, она могла переместить скульптуру на другое место или даже изменить ее. Для многих людей этот ритуал покажется странным, однако для этой женщины он был жизненно необходим.

Ее ощущение «я» было настолько подвержено воздей­ствиям извне, что всякий раз эти воздействия ужасали или сбивали ее с толку или несли одновременно и то и другое.

И она использовала ритуальный предмет (скульптуру) в качестве «строительныхлесов», «окружающих» ситуа­цию (например, первое свидание с возможным партнером) и определенным образом отграничивающих ее от себя.

Сознание индивидуума Mercurius очень текуче, очень подвижно. По-видимому, сознательные и автоматические ритуа­лы используются им в качестве некоего психического каркаса, к которому можно прикрепиться.

С пристрастием Mercurius к ритуалам тесно связана склонность к магическо­му мышлению. Очень склонны к магическому мышлению первобытные люди и дикари, приписывающие особенное значение обычным или неожиданным со­бытиям. То же самое характерно, для детей.

Формой магического мышления является астрология, и она очень популярна среди индивидуумов Mercurius.

Mercurius может увидеть «тайный смысл» в обычной птице, сидящей на ветке (обычно они относят этот «смысл» к себе), или в цифрах номера новой маши­ны своего друга. Они любят символически разгадывать свои сны и придают значение отдельным цветам и некоторым именам. Нередко они проявляют большую тонкость ума в подобных размышлениях.

Магическое мышление Mercurius нельзя назвать лишь плодом психотического бреда, как может пока­заться прагматично настроенному человеку. Скорее оно вызвано способностью видеть взаимосвязь внешних и внутренних событий. Интересно отметить, в мифе о Гермесе можно увидеть посредника между космосом (областью бессознатель­ного) и землей (сознанием). Интересно, что Зевс наделил его жезлом, помога­ющим ему разгадывать сны.

Так что магическое мышление Mercurius можно расценить как реальную способность увидеть внутреннее значение происходя­щих событий. Однако в ряде случаев магическое мышление, естественно, может зайти слишком далеко.

Некоторые индивидуумы Mercurius настолько заворо­жены символическими связями между событиями, что перестают замечать ре­альные связи между ними. Символы могут совершенно затмить для них здравый смысл, и это, естественно, нельзя назвать нормальным.

Например, один из моих пациентов Mercurius не мог принять ни одного решения, не «посовето­вавшись» с «Книгой перемен» — древнекитайской гадальной книгой. Он был настолько поглощен интерпретацией добрых и дурных предзнаменований, что совершенно потерял способность к благоразумным действиям.

Однако в целом способность к символической интерпретации обогащает жизнь Mercurius и ско­рее является источником мудрости, нежели бреда. Более того, многие индивидуумы Mercurius счастливы, что их жизнь становится насыщенней благодаря этой способности, придающей их жизни неповторимый аромат.

Мания величия и жестокость

Нетрудно понять, почему индивидуумы Mercurius склонны к мании величия. Во-первых, ими движет желание «вечного мальчика» сделать все по-своему. Когда «вечный мальчик» не получает того, чего требует, он устраивает скан­дал и разносит все вокруг себя. Когда требуемого не получает диктатор, он кричит: « Отрубите ему голову!».

Вопрос только в масштабах — суть остается неизменной. Вторая причина — отстраненность Mercurius, Некоторые индиви­дуумы Mercurius настолько погружены в себя, что чувства других их совершен­но перестают волновать.

В-третьих, многие Mercurius считают себя каким-то особенным — их раздутое чувство собственного «я» еще более усиливается реальными способностями в области мышления и восприятия.

А способность к интуитивному постижению раздувает чувство «я» у Mercurius до невероятных размеров. Все перечисленное вместе создает тип личности, убежденной в соб­ственном всемогуществе.

К подобному типу Mercurius могут относиться маги, пытающиеся обрести власть с помощью колдовских ритуалов. К нему же могут относиться многие диктаторы. Нервозный молодой пациент, обратившийся ко мне по поводу навязчивых «чисел в голове», с упоением изучал немецкий язык.

Он был очарован нацистами и говорил, что чувствует с ними духовное родство, несмотря на то что он разбирался в духовных вопросах и понимал дурную сущность нацизма. Что-то привлекало его в злых делах фашистов.

Интересно, что Питер Селлерс любил наряжаться в форму СС (для смеха или чтобы ощутить себя всемогущим?). Он очень хотел сыграть роль Адольфа Гитлера и с удовольствием играл роль Наполеона в одном из фильмов.

Более того, в жизни он вел себя как маленький Гитлер (Льюис: «У него были такие капризы и несдержанность, которые обычно характерны как минимум для королей»). Более уверенные в себе Mercurius могут постоянно раздавать при­казания направо и налево.

Слабоумный, которого в фильме «The jerk» играет Стив Мартин, приобретает большое состояние и куражится над обслуживаю­щим персоналом не хуже Селлерса. Прочие субъекты Mercurius все же удер­живают себя от подобного поведения и вовремя смягчают его.

Однако я сталкивался с восхищением перед проявлениями власти и жестокости у неко­торых моих пациентов Mercurius, хотя в их собственном поведении никаких неприятных черт не отмечалось.

По-видимому, Наполеон имел конституцию Mercurius. Известно, что он имел привычку щипать своих солдат за носы, а этот жест имеется в Materia Medica Mercurius. Психологические и физические особенности великого завоевателя были почерпнуты из воспоминаний близко знавших его людей, а затем подвергнуты реперторизации. На первом месте среди показанных лекарств стоял Mercurius.

Хорошим современным примером «кандидатов в диктаторы» Mercurius явля­ется (скорее всего) Владимир Жириновский, российский ульранационалист, одержавший сокрушительную победу на первых демократических парламентс­ких выборах в России и завоевавший большинство в Государственной думе.

Жириновский столь же обаятелен и умен, сколь же эксцентричен и устраша­ющ. Он не скупится на обещания и играет на человеческих слабостях, на их стремлении снова ощутить себя гражданами великой державы и почувствовать уважение к себе.

Его психическое здоровье не вызывает сомнений, но он тем не менее периодически разражается абсурдными угрозами и обещаниями типа похода русской армии на Крым или требованиями вернуть России все потерянные после революции земли.

Его заявления о границах России от Средиземного моря (!) до Индийского океана напоминают наполеоновскую жажду завоеваний. Ему пока не удалось стать лидером Российского государ­ства, однако он продолжает мечтать о небывалом могуществе.

Похоже, что импульсивные угрозы Жириновского сбросить атомную бомбу на Японию и другие его эксцентричные выходки не убавляют его популярности на родине. Mercurius может быть замечательным актером, и игра на публику остается одной из самых сильных сторон политической карьеры Жириновского.

Кто-то может спросить, почему Жириновский и Наполеон не могут при­надлежать к другим «диктаторским» типам — Nux vomica. Stramonium или Veratrum album? Я думаю, что обоих этих деятелей нельзя назвать абсолютно психически здоровыми и благоразумными, как Nux vomica, но, с другой сто­роны, они и не безумцы, как Stramonium или Veratrum album.

Еще один дикта­тор, скорее всего имеющий конституцию Mercurius, — Саддам Хусейн, Во внешности Хусейна есть какое-то мальчишеское очарование при всей его жес­токости, и, по-видимому, его нельзя назвать безумным настолько, чтобы ему нашлось место среди истинных психотических типов.

Его привычка окружать себя двойниками может показаться курьезной и скорее всего исходит из ти­пичного для Mercurius тщеславия, а также склонности к мистификации и маскировке.

Кроме того, его вторжение в Кувейт было настолько глупым и импульсивным действием, что напоминало скорее мальчишеское хулиганство, чем трезвую военную кампанию.

Саддам очевидно остался равнодушен к при­чиненным им страданиям, что также очень характерно для Mercurius, кото­рый может найти искусное оправдание всему, что он сделает, и быстро забы­вает то, что не хочет вспоминать (Льюис о Селлерсе: «Регулярно делая свое сознание пустым, Селлерс мог освободиться от таких человеческих слабостей, как, например, чувство вины»).

Мой друг Mercurius (хорошо отреагировавший на этот препарат) однажды обмолвился, что хотел бы стать президентом Соединенных Штатов, но лишь при условии, что у него была бы реальная возможность на самом деле что-то изменять.

Mercurius терпеть не может утомительную волокиту демократичес­ких институтов, которые замедляют темп задуманных им преобразований. Им нужны революционные изменения, мощные скачки перемен и постоянные нововведения.

На должности государственного служащего Mercurius может быть ужасен. Склонность Mercurius к жестокости напрямую связана с его способностью по своей воле становиться полностью глухим к человеческим чувствам, например к любви или угрызениям совести.

Фактически Mercurius способен столь искусно отбирать те чувства, которые хочет воспринимать, что может, например, чувствовать любовь, но при этом не будет чувствовать угры­зения совести. Он впускает в себя только то, что ему нужно, и также изобра­жает только то, что нужно ему.

Именно эта экстраординарная психическая и эмоциональная пластичность заставила Роджера Льюиса написать о Селлерсе: « Бессердечный и сентиментальный, щедрый и скупой, жестокий и слезливый… Селлерс мог бы свести с ума целую бригаду психологов». Селлерс мог быть кем угодно по своему желанию, и что сделало его монстром.

Здесь можно вспомнить образ Маски в исполнении Джима Кэрри — жуткого получеловека, полудемона. Аналогично компьютерный телевизионный персонаж Макс Хидрум поражает своей способностью создавать тонкие каламбуры, шутки и ум­ную сатиру быстрее и забавнее, чем любой человек.

Он видит все, включая абсурд и лицемерие человеческого общества, но он ничего не чувствует. Инди­видуум Mercurius смотрит на мир, как инопланетянин из иллюминатора свое­го корабля, — как на совершенно не связанную с ним реальность.

И он пыта­ется манипулировать этой реальностью, подчас очень умело. Двухлетний ребе­нок учится управлять своим физическим окружением, а затем начинает овла­девать такими необходимыми в общении человеческими качествами, как спо­собность делиться с другими, любить других, чувствовать и понимать других.

Некоторые индивидуумы Mercurius так и не овладели ни одним из этих навы­ков, оставаясь на уровне двухлетнего ребенка и пытаясь манипулировать людь­ми, словно неодушевленными предметами.

Внешность

Большинство индивидуумов Mercurius — мужчины, однако для обоих полов характерна немного «бесполая» внешность. Для Mercurius как для высокоин­теллектуального типа характерно худощавое лицо, обычно имеющее довольно моложавый вид. Взгляд часто пронизывающий, а брови густые и прямые.

Волосы обычно прямые и темные, но могут иметь и любой другой цвет. Кроме того, волосы часто бывают тонкими либо непослушными. Большинство инди­видуумов Mercurius имеют худощавое телосложение, но некоторые становятся тучными из-за неумеренного образа жизни.

Заключение

Разнообразие индивидуумов Mercurius нелегко привести к единому знаменате­лю. Они могут быть столь же легкими, как и Phosphorus, хотя их отличает большая отстраненность и острота интеллекта.

Они могут быть столь же до­тошными, как и Nux vomica, но у них не будет «упертости» последних. Они могут быть столь же вдохновенными, как и Sulphur (и столь же эгоистичными), однако они гораздо гибче.

Они могут быть столь же беспокойными, как и Tuberculinum, и даже более приспособляющимися. Некоторые индивидуумы Mercurius кажутся невинными как младенцы, например Майкл Джексон и Дадли Мур. Другие углублены в себя и полностью отстранены от мира, вплоть до параноидальных тенденций, как у Питера Селлерса.

Некоторые индивиду­умы Mercurius жестоки и деспотичны или могут восхищаться жестокостью. Mercurius часто бывает очарован самим собой и поэтому склонен к эгоизму, хотя он вполне способен на проявления любви и дружбы.

У него нестабиль­ный характер, а настроение столь же переменчиво, как и мысли. Mercurius процветает в атмосфере изменений и не выносит предсказуемости и рутины.

Способность Mercurius копировать свое окружение и приспосабливаться к нему (подобно хамелеону) совершенно уникальна и связана с относительным отсутствием собственной устойчивой личности.

Его стремительная изменчи­вость сочетается с любовью к мистификации, а также ко всему магическому и сверхъестественному. Mercurius может быть настолько лишен собственной лич­ности, что это вызывает у него сильное чувство одиночества, а обезличенность ведет к привязанности к атмосфере больших городов с ее анонимностью и «умными» машинами.

Некоторые индивидуумы Mercurius достигают относи­тельной зрелости и могут оставаться относительно стабильными, и именно в этих случаях гомеопат больше всего рискует ошибиться и перепутать Mercurius с другим конституциональным типом.

В этих случаях анализ привычек, спо­собностей и ранее присущих черт, а также более глубокое изучение психики могут открыть разнообразие, текучесть и внутреннюю «нейтральность» лич­ности Mercurius.