Beryllium metallicum (Shah)

Случай
Мужчина, 28 лет, основная жалоба на боли в суставах с отеком и тугоподвижностью. Диагноз: Серонегативная спондилоартропатия с воспалительными изменениями и отложением кристаллов солей.

П: Очень сильно болит везде (показывает на все суставы), когда я поднимаюсь или спускаюсь по лестнице. Я не могу бегать. На то, чтобы встать, начать двигаться у меня теперь уходит в три раза больше времени, чем раньше. Чтобы встать, мне приходится опереться на что-нибудь, без поддержки я не могу. Все началось с болей в спине, потом они спустились ниже.

Я не могу сменить позу во время сна. Не могу заставить свое тело активно двигаться, потому что не хватает времени заниматься зарядкой, а в офис нужно приходить к 11 утра. К тому же я часто ленюсь ее делать. Симптомы появились шесть лет назад. После того, как мне пришлось тащить инвалидное кресло, начались эти боли в спине. Я едва мог ходить, даже маленькими шажками – и то с трудом. По утрам долго не могу начать двигаться. Любое движение требует в три раза больше времени, чем обычно. Когда я еду в автобусе, то начинаю заранее готовиться к выходу за две остановки до нужной. Вы же знаете этих водителей автобусов, они никогда не ждут. Если я принимаю аллопатические препараты какое-то время, то чувствую себя хорошо. На шесть часов их действия хватает, но это ведь не лечение.

Д: Опишите подробнее вашу боль.
П: Перед сном я делаю компрессы с горячей водой – от этого боль утихает. Не знаю, как объяснить… Стоит мне пропустить хоть одну дозу болеутоляющих, я больше не могу ходить. Если я остаюсь в одной позе — боли нет, все прекрасно. Когда передвигаюсь, встаю, то чувствую сильное головокружение, как будто вот-вот упаду. У меня начинается головокружение и очень сильная боль, мне приходится держаться за что-нибудь. Обычно я сплю на полу на матрасе. У меня частые мочеиспускания, сильная жажда, и я пью много воды. Не знаю… Мне постоянно приходится опираться на что-нибудь, чтобы встать.

ДШ: Итак, во-первых – ему очень нужна поддержка, опора. С первого дня лечения он перестал принимать болеутоляющие. Какой вы можете сделать вывод из услышанного? Очень важно, как он описывает боли. Что вы можете сказать о его манере разговаривать?
С: Использует очень простые слова, фразы. Говорит очень медленно, нерешительно. Еще он очень мягкий, апатичный, несмотря на интенсивность симптомов.
ДШ: Совершенно верно — простой, апатичный и мягкий. Очень хорошо, даже не зная языка, вы заметили простоту речи.
Первым моим впечатлением была «потребность в твердости», или что-то подобное. Он говорит так, будто в его разговоре, в нем самом нет ни крупинки вещества. Он почти растерян. Слегка заикается.

П: Иногда мне лучше после еды, иногда нет. Иногда лучше в сезон дождей, иногда хуже. Я не знаю… Улучшения нет. У меня есть привычка вертеться в постели, но сейчас я не могу часто двигаться. Любое движение причиняет такую сильную боль, что сон пропадает.

Д: Как это на вас влияет, как вы на это реагируете, что чувствуете?
П: Я уверен, что никогда не вылечусь и мне всю жизнь придется жить с этим. Мне просто ничего не хочется делать. Чувствую, что если как следует не отдохну, то не смогу работать в офисе. Так хочется сходить с сыном куда-нибудь, но боли слишком сильные…

Д: Были у вас какие-то другие заболевания до этого?
П: Какой-то конкретный диагноз не ставили. Даже не знаю, делали ли анализ крови…

Вот почему я послал его к ревматологу. Всегда полезно вернуться к тому моменту, когда все началось, выяснить, что послужило причиной заболевания.

Д: Расскажите о напряженных моментах, о своем характере, особенно в то время, когда началось это заболевание.
П: Знаете, шесть лет назад… я… я… Мой папа, шесть месяцев назад… я… я… Знаете, я хотел жениться по любви (Говорит очень медленно, смущаясь). А он вдруг запретил свадьбу, и спустя шесть дней начались эти боли. Поначалу отец не соглашался на этот брак. А потом согласился. Не знаю, стоит ли связывать эти два события, но это могло быть причиной.

Мне приходилось задавать пациенту множество вопросов. Прежде чем добраться до сути, я выслушал многократное «может, это, а может, то». Потребовалось очень много времени и постоянных подталкиваний с моей стороны, прежде чем он наконец смог сказать эти несколько предложений, повествование не отличалось легкостью и ясностью.
Во-первых, юноша говорит о своей неспособности, инвалидности. О болезни, которая привела к ограничению его возможностей. Вероятно, это показатель проблемы структуры, хотя на этой стадии изучения клинического случая мы должны быть открыты для любых вариантов.
Во-вторых, он чувствует, что так все будет продолжаться и дальше, и ничего с этим не поделаешь.
Также интересен факт, что отец не позволял ему жениться на девушке, которую он выбрал.
И снова — акцент на неспособности работать, неспособности выполнять свои функции; это указывает на проблему структуры, т.е. означает минеральный препарат.

П: Еще я хотел начать свое дело. Но рынок в плохом состоянии, так что я отказался от этой идеи. Поэтому я работаю в сфере обслуживания («Я на работе»). Интересно, меня оставят на прежней зарплате или повысят мне зарплату? Ради этого я стал бы работать больше. Я очень внимательный, редко беру выходные, а они все еще не повысили мне зарплату. Вот эти две ситуации меня и напрягают так сильно. Сначала я заболел из-за этой ситуации с женитьбой, а потом состояние еще ухудшилось через два года из-за работы. Но и в промежутке между этими событиями я никогда полностью не выздоравливал.

Д: Опишите первую ситуацию. Когда ваш отец не разрешил вам жениться по любви, что вы тогда почувствовали? Можете в точности описать, что произошло и как вы себя чувствовали?
П: (Видимо, проигрывает ситуацию в уме; спрашивает себя. Некоторое время сидит молча). Он считал, что я должен жениться только на девушке из нашего общества. Он сказал «нет». Он не сказал «нет» твердо, просто предложил мне пересмотреть решение, потому что это вопрос не одного дня, а всей жизни. Я был просто поражен! Столько всего передумал… Да ты просто ослеплен любовью к той девушке, говорил он мне, подумай еще раз.

Вслушайтесь, как он все это говорит! С такой детскостью, наивностью и простодушием, будто в его характере твердости нет и в помине. Не могу объяснить точнее, но вы и сами сможете это заметить по мере продолжения разговора.

Д: Будьте добры, расскажите подробнее, что вы думаете по этому поводу…
П: Как можно так взять и сказать «нет»? Я хочу жениться, почему он говорит мне, что нельзя? Почему он вмешивается? Это же моя жизнь! Я сам должен решать — почему он говорит мне «нет»? Я не мог встречаться с ней тайком от семьи. Для меня невозможно было расстаться отцом и продолжить отношения с девушкой.

Д: Что вы не могли?
П: Расстаться с отцом и жениться, жить самостоятельно. Это было невозможно. Я работал. Как я мог бы жить без дома? К тому же мой начальник – наш родственник. Что если они выгнали бы меня с работы, что тогда было бы? Примерно так я тогда думал. Даже вопрос не вставал о том, чтобы пойти против их воли и жениться. Я хотел жениться только с их согласия.

Вот они, самые характерные черты пациента — выраженная мягкость, нерешительность. Здесь мы снова слышим чересчур мягкие интонации. Он говорит: «Я принимаю все как есть, ничего не могу с этим поделать».
Его боли начались, когда отец запретил ему жениться. Юноша был так мягкотел, что не нашел все себе никаких сил противостоять отцу в этой ситуации. На вопрос «почему?» ответил — «потому что не было денег».
«Я не могу сам обеспечить себя, у меня нет дома, нет денег…» Несмотря на то, что ему 28 лет, он ведет себя как ребенок.
Поразительно – у этого 28-летнего парня так мало уверенности в себе и настолько ограничены внутренние ресурсы, что он не может удовлетворить даже базовые жизненные потребности. Мы еще немного поговорим о важности этих внутренних ресурсов, когда будем рассматривать следующего больного и назначения в этих двух случаях. Интересно и то, что наш пациент считал, что его отец попросит его уйти из дома и жить самостоятельно, если он решит жениться на девушке против его воли.
Слова «расстаться», «отдельно» здесь очень важны. Переживания пациента выражаются в том, что он не собирается расставаться, отделяться от отца и жениться на этой девушке против его желания. В этом ясно видна его зависимость. Юноша примечательно жестикулировал — соединял ладони, говоря о том, что семья должна быть вместе, и разводил их в стороны, когда говорил о «расставании». Итак, все что нужно для выбора препарата, уже перед нами.

П: Что если они вышвырнут меня из дому? Куда я пойду? У меня ведь нет своего дома. И работаю я у родственников отца — что если они выгонят меня с работы? Мне нужно было постепенно убедить их разрешить мне жениться на этой девушке.

Д: Что вас больше всего расстроило?
П: Почему он сказал мне «нет», даже не подумав? Он еще не видел девушку, не общался с ней, а уже сказал «нет». Я все спрашивал себя: «Почему? Как такое могло произойти?» Не видя ее, не зная, как он мог запрещать мне?

Д: И как вы поступили в этой ситуации?
П: Ну, никаких ограничений не было… Отец позволял мне с ней встречаться.

Д: Насколько сильно повлияла тогда на вас эта ситуация?
П: Не так уж сильно. Привычки в еде не изменились, сон оставался крепким.

Улавливаете тон его голоса? Даже сейчас он отвечает неохотно, говорит так, будто ничего не случилось – нерешительно, мягко. Это особенный, пассивный тип принятия ситуации.

Д: Что вы сделали? Каким образом все уладилось? Как вы поступили?
П: Через некоторое время, три или четыре месяца, я спросил его: «Почему ты так непреклонен? Это моя жизнь, я сам должен решать. Пожалуйста, забудь все и прими как есть». Тогда он сказал: «Хорошо». Он не сказал твердо «нет», не потребовал, чтобы я убирался из дома, ничего подобного.

Только послушайте, как он это говорит! Своеобразие слов усиливается манерой разговора. Он умоляет отца – такой наивный и совершенно беспомощный. Ведет себя как ребенок. Просто не могу найти подходящих слов, чтобы описать его манеру разговаривать, вы наверняка сами ее заметили. Не странно ли такое поведение для 28 летнего парня? Ему 28, но выглядит он гораздо моложе, почти никаких признаков бороды и усов.
Обратите внимание, пожалуйста, на слова, которые он использует – «отец не сказал «нет» твердо». Таким образом он бессознательно отрицает свой самый сокровенный страх: «отец не потребовал, чтобы я убирался из дома, ничего подобного». «Твердо» — очень важное слово в нашем случае. Дело в том, что пациент сам не чувствует в себе твердости, поэтому и делает акцент на том, что его отец не принял «твердое» решение. Слово «не твердый» — очень важная черта его характера.
Итак, пациент испытывал страх, что отец велит ему убираться из дома. Кроме того, из его рассказа мы поняли, что он зависел от отца, от своей работы, и что у него не было собственного дома или хотя бы квартиры. В Мумбае большие проблемы с жильем, очень трудно купить дом, и почти невозможно снять квартиру из-за дурацких законов. Однако, переживания юноши отличаются определенными особенностями. Отец никогда не предлагал ему уйти из дома, но он подсознательно боится этого и тщательно скрывает свой страх, пассивно принимая ситуацию.
Он демонстрирует полную беспомощность и неспособность жить самостоятельно. «Я не собирался отделиться от отца и продолжать свои отношения с девушкой». Однако позже юноша женился на той самой девушке и счастлив в браке! Итак, мы ясно видим, что те переживания, тот стресс по поводу женитьбы спровоцировали начало ревматоидного артрита.
Теперь рассмотрим подробнее ситуацию с работой, которая впоследствии стала причиной ухудшения болезни, — его страх потерять работу.

Д: А теперь расскажите мне о ситуации с работой, о которой вы начали говорить. Что происходит у вас в душе в последнее время?
П: Я хочу больше зарабатывать. У меня нет столько денег, чтобы начать собственное дело. К тому же я не смогу вести дело самостоятельно. Когда мне хочется что-то сделать, я думаю: «Как я собираюсь все это провернуть?» Новое дело всегда требует умения вертеться. Обязательно нужен помощник, какая-то поддержка.

Пожалуйста, обратите внимание на слова «не смогу» и «самостоятельно». Они отражают ту же беспомощность, что и у Lithium. Помните, первая жалоба пациента была «Я не могу повернуться». Он чувствует, что не способен на это. И снова мы видим большую зависимость на психическом и физическом уровнях. Необходимость поддержки очень важна для него. В данном случае он говорит о поддержке в финансовом отношении.
Отметьте также, что у таких пациентов очень низкая способность поддерживать и развивать собственную структуру.

П: Я сказал им (своим работодателям), что уйду. Позже я сказал им, что я не собираюсь уходить в ближайшие два-три года. Сейчас я переживаю, очень переживаю, повысят ли мне зарплату? День за днем проходит, дети скоро пойдут в школу… Расходы постоянно растут…

Парень относится к тому типу людей, которые становятся совершенно беспомощными без поддержки. У них огромный страх остаться без поддержки. Вот в чем суть этого случая — «ухожу я, отделяюсь или продолжаю держаться за существующее положение вещей (статус кво)?» Вот в чем состоит стресс в ситуации с работой, и тоже самое в отношении женитьбы. Оба этих эпизода вылились в атаки ревматоидного артрита, которые еще больше усилили потребность молодого человека в поддержке. Он он очень неуверен по поводу работы, расходов и дальнейшего течения болезни. Он демонстрирует беспомощность, не позволяющую уволиться, и у него нет уверенности, необходимой чтобы начать свое дело. Он мотивирует это тем, что рынок находится в кризисе. Он многого не может, поскольку его ноги не действуют как положено из-за сильной боли и хромоты. Еще пациент много говорит о том, что из-за страха потерять работу ему приходится терпеть постоянные оскорбления от работодателей.

Д: И что думаете по этому поводу?
П: У меня нет выбора. Мне приходится оставаться на том же месте. А, будь что будет… Ноги у меня работают плохо, так что нечего и думать о том, чтобы заняться чем-то еще. Даже если я начну – куда я пойду? Как я смогу бегать? Если вы трудитесь изо всех сил, проблем нет. Но если вы не можете работать как следует, если вы не можете ходить, чего вы добьетесь? Эти проблемы с ногами лишили меня всякого мужества…

Д: А что будет, если вам не повысят зарплату?
П: Ничего не будет. У меня нет выбора, я все больше и больше буду зависеть от своего отца, вот и все. Так жизнь и будет продолжаться. По крайней мере, можно жить спокойно, только и всего. По существу, больше всего я переживаю из-за этой ситуации. Я хочу зарабатывать как можно больше. Я так много работаю в офисе, вовремя прихожу на работу, беру меньшее количество выходных. А они по-прежнему не считают, что я заслуживаю большей зарплаты…

Д: А что они считают?
П: Наверное, они считают, что я мало уделяю внимания работе в офисе, что отношусь к ней несерьезно. Вероятно, так они и думают. Откуда мне знать, почему они не дают прибавку?

Д: Что не дают?
П: Прибавку к зарплате.

Д: А вы не спрашивали о повышении?
П: Спрашивал, но они так конкретно и не ответили. Спросили, как долго я собираюсь у них работать, потому что нет смысла повышать мне зарплату, если я через год уволюсь. «Мы должны думать о будущем…». Я сказал им, что в ближайшие четыре года не собираюсь ничего предпринимать. Они не ответили. На следующий день начальник на три месяца уехал из города. А поскольку только он принимает решение, придется ждать его возвращения. Не знаю, когда это будет… Я чувствую, что мне нужно как-то действовать самому, но что я могу сделать? У меня ноги не работают, как я могу что-то делать? Только сюда и смог прийти…

Итак, мы видим, что пациент проявляет чуть больше уверенности по сравнению с Hydrogen и Lithium, и в нем немного больше изящества. Однако этому человеку сильно недостает уверенности. Он очень зависим, ему нужно больше поддержки. Нет никакой возможности жить отдельно и независимо — и у человека развивается заболевание, из-за которого он вынужден искать поддержку у окружающих.
Очевидно, что его действительно ни во что не ставят — именно потому, что он сам чувствует себя очень зависимым. Такие пациенты создают впечатление, что они действительно очень беспомощны и постоянно в чем-то нуждаются – в самых базовых вещах, необходимых для выживания. Как будто у них очень мало собственности и есть вероятность, что они закончат жизнь на улице. Как будто у них не будет ни денег, ни дома — ничего. Оказаться на улице без средств к существованию – вот что их пугает по-настоящему.
Переживание, что «очень мало собственности» — очень важное. Помните, я уже говорил, что у этих пациентов очень мало ресурсов для обеспечения базовых жизненных потребностей, что они неспособны поддерживать свою структуру. Очень низкая собственная значимость, очень малое количество внутренних ресурсов в распоряжении — вот их базовое ощущение, вот что делает их такими беспомощными и нуждающимися. В результате возникает страх расстаться, отделиться. Они лишатся даже той малой значимости, которая у них есть. Они лишатся даже той минимальной структуры, которая у них есть. Поэтому они крепко вцепляются в остатки своей структуры и ужасно боятся самостоятельности.
Препарат, о котором я говорю сейчас, – Beryllium. Его и получил наш пациент. Если вы сравните его с Calcarea, то убедитесь, что у Calcarea гораздо больше собственной значимости, гораздо больше эго. Чем ниже расположен препарат в Периодической таблице, тем выше его собственная значимость и эго.
У Beryllium же очень мало эго и очень низкая значимость — это отражается в его ощущении, что у него в распоряжении очень мало средств и собственности. Вот что делает его таким ранимым, таким беспомощным и таким зависимым.

Д: Что будет, если вы уволитесь?
П: Ну… не думаю, что мне будет нечего есть и пить. Не то чтобы я окажусь на улице или вынужден буду жить далеко за городом…

Отрицание – его излюбленная манера выражаться. Ранее он отрицал, что отец вышвырнет его из дома, и что ему негде будет жить. Теперь он отрицает, что ему нечего будет есть и пить, если он потеряет работу. Он использует те же самые слова, что и пациентка Lithium muriaticum: «жить на улице или далеко за городом».

Д: А что обычно чувствует человек в такой ситуации?
П: Растерянность… Комплекс неполноценности. Если он надумает жениться, ему придется много стараться. (ДШ: «вы должны самостоятельно добиваться того, что вам нужно»). Если у вас нет денег, никому нет до вас дела. Я буду ссориться с женой и детьми. Люди будут избегать меня, я стану никому не нужен. Впаду в ужасную депрессию и начну раздражаться по мелочам. Я видел людей, поднявшихся со дна на вершину, а бывает так, что падать ниже уже некуда.

То есть, у пациента ощущение, что ему мало что принадлежит и он может лишиться даже этой малости.

В детстве пациент боялся отца, который бил его за то, что мальчик уделял недостаточно времени учебе. Еще он комплексовал, что учится в национальной школе (а не в английской средней школе). В колледже боялся, что ребята будут над ним смеяться из-за этого.
Сны, что он на один на острове и никого вокруг…
Сны о людях или диких животных.
О своих страхах юноша высказывается без особых эмоций. Всегда очень уклончив, не хочет взглянуть в лицо своим страхам и зависимости. Его зависимость, беспомощность и одиночетво бросаются в глаза. Однако, нужно отметить, что его структура развита немного больше по сравнению с Hydrogen или Lithium. Например, он не чувствует себя таким безликим, как они. У него определенно есть более чем две смены одежды и хоть какое-то местечко где жить.
Переходя в Периодической таблице от одного элемента к другому, мы видим, что количество поддержки и уверенности – берущих начало из внутренних источников человека – возрастает. Это значит, что повышается степень собственной значимости.
Пациент желает много зарабатывать. Иногда он склонен отречься от мира, чтобы поднять свою душу. Это происходит, когда он чувствует себя беспомощным в какой-то ситуации. Ощущение собственной бедности и нужды очевидно — отсюда его желание иметь больше денег. Но при этом собственная беспомощность и полная зависимость повергают его в отчаяние. Нет никакой возможности делать деньги при такой низкой уверенности в себе и нерешительности.
Пациент во многих отношениях был робким и трусливым, выказывал явную беспомощность и подчинение существующему положению дел. Речь очень характерная – медленная, неуверенная.

Анализ

ДШ: Прошло уже пять лет с тех пор, как пациента перестали беспокоить боли!
Ревматолог, к которому я отправил юношу в начале лечения, написал подробное заключение, сопроводив его длинным списком рекомендованных лекарств и физиотерапии. Вот выдержка из записи хирурга (он хорошо относится к гомеопатии и действительно хороший специалист) в истории болезни :

Анамнез:
Боли в спине с шестилетнего возраста, боли в правом бедре в течение года. Билатеральные боли в коленях с ригидностью в течение шести месяцев, слева больше, чем справа. Боли в лодыжках и пятках последние шести месяцев, припухлость правой лодыжки, которая появилась год назад. Очень выраженная утренняя скованность по меньшей мере в течение 15 минут. В последнее время беспокоят очень сильные боли в нижних конечностях.
При осмотре: Выпот в коленном сустав +++. Синовит ++. Выраженная общая болезненность. Минимальные проявления синовита левого плеча. Склонность к бессимптомному стенозу сонных артерий. Позвоночник безболезненный. Тест на ревматоидный фактор положительный. На рентгене лодыжек — эрозии ахиллова сухожилия.
И это еще далеко не все…
Был поставлен диагноз: Серонегативный спондилоартрит с признаками воспаления и отложениями кристаллов солей.

Несмотря на то, что пациент так и не получил никакой физиотерапии и не принял ни одно из назначенных лекарств, симптомы заболевания исчезли полностью.
Связавшись с пациентом, чтобы назначить контрольный прием через шесть недель, я узнал, что ортопед написал в истории болезни: «Все суставы в норме… продолжайте принимать гомеопатию!»
В течение последующих 5 лет у пациента не было рецидивов артрита, его физическое самочувствие заметно улучшилось. Встречаться со мной больше не было необходимости. Через полтора года юноша просто пришел поблагодарить меня – можете посмотреть отрывок видеозаписи.
Его препаратом был Berillium. Взгляните на Периодическую таблицу. Вы уже увидели, как много общего у Hydrogen и Lithium. Шагнув дальше к Berillium, вы обнаружите у него много общих черт с Lithium.
Рассматривая этот клинический случай, вы видите ту же беспомощность, что и у Lithium. Вы также видите страх бедности, с которым вы сталкивались у пациентов Lithium. Но замечаете разницу? В теперешнем случае уже есть какая-то, пусть небольшая, активность, хотя проблемы по-прежнему остаются фундаментальными. Беспокойство по поводу отсутствия денег, дома и еды, и страх, что его выгонят, лишат поддержки, которая нужна ему чтобы выжить..
Это как если бы вы получили первое в жизни задание, но вам недостает уверенности в том, что вы способны его выполнить – удовлетворить свои самые простые, самые минимальные жизненные потребности.

С: Это был Berillium carbonicum?
ДШ: Нет, Berillium metallicum. Что еще вы заметили? У этого пациента чуть больше собственной значимости, чем у Hydrogen и Lithium. У него есть работа, по поводу которой он испытывает сильную неуверенность. Но в определенном смысле в его жизни уже больше физического, материального, чем у Hydrogen и Lithium. Как будто бы больше потенциальных возможностей создавать что-то и поддерживать, укреплять его, чем у этих препаратов, которые производили впечатление почти полного отсутствия личности, эго. А здесь уже возникает хоть какое-то ощутимое эго.
Пациент уже различает структуру общества; в его в поле зрения появляются другие люди, приходит осознание, что кроме отчего дома есть еще какой-то мир. Однако прошу обратить внимание, что по сравнению с Calcarea и Baryta у пациентов Berillium эго практически отсутствует. Только если сравнивать их с Hydrogen и Lithium, оно кажется немного более развитым, но все равно – оно очень слабое, почти несуществующее.

В нашем пациенте очень заметен недостаток уверенности, как и в Baryta, но есть разница – у него нет силы и храбрости. У него нет такой твердости, как у Silica, который ускользает у вас сквозь пальцы, как песок. Вы видите, что его личность развита очень слабо. И если взглянуть на это под углом Calcarea, то юноша окажется гораздо более беспомощным, чем пациент Calcarea, у которого есть сила и крепость, и он чувствует себя очень уверенно в своем доме. Здесь же, напротив, острое чувство нужды и беспомощности. Это показывает громадную разницу в степени развития эго у Berillium по сравнению с Calcarea.

Но есть различие между литиевой и бериллиевой беспомощностью. Беспомощность Lithium приобретает вид острой паники и чувства абсолютной одиночества, тогда как вокруг Berillium есть что-то еще – в лице его отца и хотя бы небольшого количества денег. То есть Berillium располагает большим внутренним ресурсом, чем Hydrogen и Lithium.
Недостаток уверенности можно считать главной проблемой Berillium. У Lithium главной характеристикой можно считать панику. В картине Lithium присутствуют симптомы Hydrogen, а у Berillium — симптомы Lithium.
Общее чувство пациентов Berillium – отделение от самой минимальной поддержки, которая является их главной опорой в жизни.

С: Я подумал… если вы делаете препарат Lithium fluoratum, у него ведь должно быть больше эго?
ДШ: Конечно, у производных Berillium или Lithium будет также проявляться и сильные качества отрицательно заряженного иона.

С: Вот с этим у меня затруднения. Препараты Lithium – это всегда соли, и значит, нужно учитывать и другое вещество, например, кислород и углерод (Oxygen и Carbon).
ДШ: Сначала вы должны понять базовое ощущение пациента, а уже потом вам откроется и понимание соли. Первым идет восприятие фундаментальных симптомов самого Lithium, а потом уже вы учитываете соли, присутствующие в его соединениях.

С: Этот пациент был в очень пассивном состоянии, а женщина Lithium – в очень остром, интенсивном?
ДШ: Да, вы верно заметили. И у Berillium, и у Lithium есть ощущение физического бессилия, которое они не могут вынести. Но Lithium чувствует гораздо более выраженную беспомощность, он гораздо больше нуждается и боится, что окажется нищим на улице, что никто ему не поможет и нужно будет отвоевывать свою одежду, и так далее…
Когда я говорю «бессильный» не путайте это с «сильным» рядом Периодической таблицы (6-м рядом). Berillium тоже чувствует, что не может действовать, но суть в том, что он не может действовать достаточно активно, чтобы жить без поддержки – это означает, что он делает хотя бы что-то.

Создается впечатление, что наш пациент Berillium полагается на поддерживающую стуктуру в лице своего отца и работы. Но при этом он переживает, что его выгонят, заставят уволиться или лишат той минимальной доступной ему помощи, от которой он полностью зависит. А Lithium полностью беспомощен, у него вообще нет внутренних ресурсов для поддержания своей структуры — отсюда и острая паника.

У всех моих пациентов Berillium я встречал выраженное чувство несостоятельности, как и Baryta. Но я представлю чуть позже вашему вниманию клиническую картину Baryta, и вы четко поймете разницу. Прошли годы, прежде чем я стал более-менее ясно понимать эти препараты. Так что можете теоретизировать сколько угодно, но когда перед вами клинический случай и вы пытаетесь понять состояние пациента, вам просто необходим разум, максимально открытый к восприятию.

Итак, у пациента мы видим невероятный страх остаться одному, жить самостоятельно, лишиться единственной доступной поддержки. В этом Lithium и Berillium очень похожи. «Если все пойдет плохо, я могу оказаться на улице». Berillium продвинулся на шаг вперед, ощущая в основном собственную несостоятельность в главных моментах. Получается, что Berillium располагает большим количеством материальной поддержки, чем Hydrogen и Lithium. У него может быть несколько характерных страхов — но они не так бросаются в глаза.

С: Помните один давний случай с девушкой — Carboneum sulphuratum или какой-то другой препарат Carbo? Этот пациент во многом напоминает ее …
ДШ: Вы правы. Carbon находится в том же ряду. Мы видим, что у этих людей очень мало эго, оно еще «на подходе».

С: Но это не характерно для Baryta?
ДШ: Да, у Baryta будет очень сильное эго. Человек может чувствовать, что над ним смеются. Очень сильно переживает, что его критикуют, унижают.

С: Но у этого юноши тоже было чувство, что люди подсмеиваются над ним…
ДШ: У пациента Baryta ощущение, «что на него смотрят очень много людей». Он ощущает себя уже достаточно важным, достаточно «присутствующим», чтобы обратить на себя внимание группы людей.

С: Но я не вижу такой уж робости у нашего пациента.
ДШ: Она есть. Вы можете заметить робость в его манере разговаривать – он часто запинается, колеблется, постоянно говорит «может быть». В нашем случае это очень важное слово. У Lithium была полная беспомощность, а у Hydrogen была еще большая беспомощность, чувство, что его абсолютное не замечают. У Berillium в распоряжении больше ресурсов по сравнению с Hydrogen и Lithium.

С: А сначала вы подумали о Calcarea?
ДШ: Да, этот юноша, как и Calcarea, робок, нуждается в защите, нуждается в отце, в доме, в домашнем очаге. Но совсем нетрудно понять, что у него слишком мало сил, чтобы быть Calcarea, слишком мало эго. Он легко сдается. Он не встает и не борется (это хорошо иллюстрирует ситуация с женитьбой). Он не говорит отцу ни слова против в течение нескольких месяцев. У Calcarea будет больше веса, более развитое эго и значимость.

С: А не может этот пациент быть Colchicum?
ДШ: Когда речь заходит о препаратах раститительного царства, то главными становятся вопросы реактивности и чувствительности. Стимул — реакция. Стимул – реакция. Очень сильная чувствительность и реактивность. Здесь же вопрос в том, что «мой отец выгонит меня. Что если у меня не будет хватать денег?». Поэтому данный случай я расцениваю больше как проблему структуры, чем как растительную проблему.