Carcinosinum (Sankaran)

Необходимо поддерживать контроль и порядок

kolco

Аутоиммунный васкулит

Случай доктора Sankaran.  Этот случай я рассматривал на семинаре в Мюнхене перед аудиторией студентов и практикующих врачей. Пациентка — молодая немка, страдающая аутоиммунным васкулитом. Ее конечности, особенно ноги, посинели и похолодели, образовалась гангрена двух пальцев ноги. Она лечилась, но состояние не улучшалось. Врачи старались найти причину, но не могли. Надежды на выздоровление практически не было, и пациентка хотела использовать любую возможность, чтобы выздороветь. Она была в отчаянии и согласилась прийти и рассказать о себе на семинаре, потому что это был ее единственный шанс.

Д: Расскажите о себе.
П: Мой отец был солдатом. Мои родители встретились на танцах. Они развелись, когда мне было пять лет.
Д: Сколько Вам лет сейчас?
П: Двадцать семь.
Д: Как долго Ваши родители встречались до Вашего рождения?
П: Я не знаю.

Д: Почему они развелись?
П: Мой отец пил. Это началось через три недели после их брака. Моя мать осталась совершенно одна с четырьмя маленькими детьми. Она должна была думать, как заработать деньги и позаботиться о семье. Моя бабушка поддерживала ее. Мой отец предпочитал наслаждаться жизнью.

Д: Каким было Ваше детство для Вас?
П: Мне сначала казалось, что все было в беспорядке вокруг меня. Я помню, что я всегда старалась привести все в порядок. С трехлетнего возраста, то есть со времени, когда я себя помню, я всегда была с матерью. Она лежала в кровати. Она была подавлена, и я постоянно пыталась вытащить ее из кровати. И отца тоже пыталась вытащить из кровати и заставить его работать.
Вы можете вспомнить какие-нибудь чувства из того времени?
Нет.

Ситуация отчаянная. У нее патология с очень плохим прогнозом. Врачи пытались найти причину, но им не удалось. Надежды на выздоровление очень мало, и она хочет использовать все шансы на выздоровление. Можно предположить, что миазм сифилитический. В возрасте трех лет она ощущает что-то неладное в себе, что воспринимает как беспорядок. И хочет привести в порядок. Огромная задача для трехлетнего ребенка! Только вообразите себе трехлетнего ребенка, пытающегося вытащить мать из кровати, а отца заставить пойти работать. Она берется за невозможное.

Расскажите еще о Ваших детских воспоминаниях.
П: Другая картина, которую я помню — мои родители дрались. Я помню, как однажды они дрались, били друг друга, а я стояла в дверях и плакала, потому что была слишком маленькой, чтобы что-то изменить в этой ситуации. Я не могла ничего изменить в этом хаосе. Моя мать повторно вступила в брак. Мой отчим не имел никакой привязанности к нам. Он был чужим в семье. С одной стороны, я была рада, что моя мать снова вышла замуж, потому что отчим принес в семью стабильность. С другой стороны, он был неприступен. Теперь я понимаю, что мне казалось, будто он не выносит меня. Мои отношения со старшей сестрой не были близкими. Моя вторая сестра была сосредоточена на себе. Между нами были очень эмоциональные отношения с грандиозными драками, но мы все же ладили.

Д: Что беспокоило Вас эмоционально?
П: Я боялась новых ситуаций. Поэтому спала с бабушкой и дедушкой. Однажды муж моей бабушки коснулся меня, когда я была в кровати. Я почувствовала, что весь мир рушится. Я была в шоке и оцепенении. Я чувствовала его дыхание на своей спине. Я не могла ничего сделать. Тогда я собрала все свои силы и сказала: «Хватит».
Д: Что Вы чувствовали?
П: Чувство, что его рука была на мне, и я не могла избавиться от нее. На следующий день я сказала бабушке, но она не поверила мне. Она запретила мне говорить об этом кому-нибудь еще. Поэтому я забыла эту историю. Спустя годы я вспомнила ее. Я не уверена, было ли все это на самом деле.

Д: Что Вы чувствовали к дедушке?
П: Я чувствовала, что он наблюдает за мной. Я рассказала эту историю подруге. Я должна была избавиться от этого. Когда я говорю об этом, я чувствую, что теряю самообладание. Если бы здесь не было так много людей, я бы заплакала. Это было только однажды, но я до сих пор чувствую эту руку на себе. Я не могу избавиться от этого воспоминания. Оно отвратительно, оно имеет власть надо мной. Это держит меня в напряжении. Я не хочу этого больше.

Итак, ее чувство: вокруг нее все в беспорядке, и она хочет привести все в порядок, но слишком мала, чтобы сделать что-то. Все, что она может — смотреть и плакать. Эта задача выше ее сил. Это чувство ракового миазма: задача слишком велика, и, несмотря на все усилия, выполнить ее невозможно. Неудивительно тогда, что у нее развивается патология, причину которой врачи не могут обнаружить, и где очень мало надежды. Но чувство не совершенно безнадежно, как в сифилитическом миазме, все еще теплится надежда, и поэтому она хочет дать гомеопатии шанс.

Она должна бы называть его дедушкой. Обратите внимание на интенсивность эмоции, которую она чувствует против него. Обратите внимание снова на интенсивность, с которой воспринимается ситуация. Опять, та же самая история: этот крошечный, беспомощный ребенок должен собрать всю свою храбрость и сказать: «Хватит!» Она в оцепенении и не может ничего сделать. Она очень мала, а задача действительно огромна; это та задача, которая требует большого усилия. Она была вынуждена контролировать свои эмоции и не говорить никому о том, что случилось, даже если бы хотела. Снова вы видите потребность контролировать свои эмоции.

Д: Что Вам снится?
П: У меня бывает повторяющийся сон, что я нахожусь одна в квартире и пытаюсь спрятаться. Огромные фигуры с большими глазами приближаются ко мне, и я просыпаюсь прежде, чем они касаются меня. Мне снится, что я в лабиринте. Я напугана, но если я буду медленно идти и обдумывать каждый шаг, я найду выход. Другой сон о бассейне. Обычно я боюсь воды, но во сне я спокойна. Нет никакого страха, я плаваю и рада, что преодолела свой страх.

Д: Где Вы работаете?
П: Я работаю медсестрой в психиатрическом отделении. Прежде я работала в острой палате женского отделения. Теперь — в палате реабилитации.
Д: Какое у Вас хобби?
П: Я люблю смотреть кино.
Д: Вы можете назвать любой понравившийся Вам фильм?
П: У меня два любимых фильма. Один — о ребенке, страдающем аутизмом. Другой — «Из Африки». Мне нравится в нем главная героиня, она такая независимая и храбрая.

Анализ случая

По тому, как она представляет ситуацию, можно заметить чувство отчаяния. Она страдает аутоиммунным васкулитом с гангреной. Она побывала у многих врачей, и гомеопатия — ее последняя надежда. Она в отчаянии, потому что ампутация кажется неизбежной. Но она все еще ищет последний шанс; она делает последнее усилие, чтобы спасти ногу. Поэтому ситуация отчаянная, но не совсем безнадежна. Есть еще надежда, что ногу можно спасти. Можно понять миазм в этом случае, как почти сифилитический, хотя нет полной безнадежности сифилиса. Эта тема последнего усилия или нечеловеческого усилия (где, чтобы выжить, человек должен выйти за пределы своих способностей), является темой ракового миазма.

Она чувствует, что рука ее дедушки управляет ею. Она ничего не может с этим поделать, и это злит ее. Ее гнев направлен на нее саму. Тема самообвинения — это сикотическая черта. Раковый миазм находится между сикозом и сифилисом. Она не хочет, чтобы что-то управляло ею, она хочет сама контролировать свою жизнь. Снова обратите внимание на ее чувство беспомощности против чего-то огромного. Ей снится, что она в лабиринте: оттуда сложно выбраться, подобно беспорядку, который она ощущает вокруг себя. Она должна постараться найти выход, и есть некоторая надежда, что у нее это получится. Во сне есть надежда.

Это — хороший знак; это отражает ее чувство, что ситуация не совсем безнадежна. Представьте хаос в психиатрической палате! Нет больше хаоса, который был в детстве, и поэтому она выбрала профессию, чтобы восполнить эту потребность контролировать ситуацию, которая совершенно не поддается контролю. Неподвижном, неспособном ничего сделать, как она сама. Противоположность тому, что она чувствует в себе, и вполне вероятно то, чем она хочет быть. Обратите внимание на эти две противоположности: ребенок, который не в состоянии помочь себе, и независимый взрослый.

Так как эта тема очевидна в начале случая, то она должна подтвердиться и впоследствии. Главные сферы действия в ее жизни — ее детские впечатления. Ее чувство в детстве — будто она, крошечная и беспомощная, должна справиться с огромной задачей: навести порядок в окружающем ее хаосе. Объективно говоря, она бралась за невозможное. В случае с дедушкой мы имеем дело с подобным чувством: что она была слишком маленькая и должна была собрать все свои силы, чтобы сказать «Хватит!». То же самое отчаяние подтверждается здесь одним большим усилием выжить. Теперь она все еще чувствует, что рука дедушки управляет ею. Но она не хочет быть управляемой, а хочет сама контролировать свои эмоции. Это похоже на ее детство, когда она хотела контролировать окружающий ее хаос.

Ситуация вынужденного контроля над чем-либо, что совершенно не поддается контролю, является темой ракового миазма. И требуется отчаянное, почти нечеловеческое усилие, чтобы выбраться из такой ситуации. Также мы видим, что чувства, которые были сильны в детстве, все еще присутствуют. Это подтверждается в выборе ее любимых фильмов и в снах. Она наслаждается фильмом о ребенке, страдающем аутизмом, и это созвучно ее чувствам: неспособность справиться с ситуаций, неподвижность, оцепенение, страх, зависимость. И с другой стороны — женщина в фильме «Из Африки»: храбрая, независимая, контролирующая ситуацию — та женщина, какой она сама хотела бы быть. Это и есть ее отрицательные и положительные чувства.

Ей снится, что она в лабиринте, а ее главное чувство, что она найдет дорогу, если будет идти шаг за шагом. Лабиринт сложен и извилист, и из него трудно найти выход. Это чувство в лабиринте похоже на ее чувство в окружающем ее хаосе и беспорядке. Этот сон самый важный, потому что не просто связан с ее главным чувством, но также показывает, что есть некоторая надежда на выход из сложившейся ситуации. Другой сон, будто она одна и напугана огромными, ужасными фигурами, можно легко понять в контексте остальной части случая, тогда как ее сон о способности плавать еще раз говорит о ее надежде и является положительным сном.

В ее настоящей ситуации нет никакого хаоса. И поэтому для того, чтобы осуществить эту вынужденность все контролировать, приносить порядок туда, где его нет, она выбирает работу сначала в палате для тяжелобольных, а позже — в психиатрической палате. Вообразите хаос в любой из этих ситуаций! В особенности психиатрическая палата является местом, где все легко выходит из-под контроля. Она желает еще раз оказаться в такой предельной ситуации, чтобы управлять ей.

Таким образом, она слишком сильно подталкивает себя почти что к разрушению и развивает аутоиммунный васкулит. На протяжении всего случая присутствуют характерные черты ракового миазма. Тема потребности выполнять задачи, которые выходят за рамки возможностей, и тема необходимости поддерживать контроль и порядок не дифференцированы в этом случае; они не направлены в какую-либо определенную область. Поэтому ей нужен нозод Carcinosinum, который является центральным пунктом ракового миазма.

Если бы проблема этой пациентки, т. е. потребность предпринимать нечеловеческие усилия и поддерживать контроль, была направлена в область выполнения работы, ей, вероятно, потребовался бы Argentum nitricum. В ситуации Argentum nitr человек чувствует, что он будет принят, только если сможет достичь почти невозможного во время кризиса. В такой ситуации есть опасность потерять контроль над собой, и человек должен сделать усилие, чтобы сохранить его. Или, если проблема касается достоинства и чести, пациентка может нуждаться в Staphysagria. Здесь человек поставил перед собой огромную задачу — сохранить честь и достоинство, несмотря на оскорбления и унижения. Или, если проблема связана с тем, чтобы жить согласно огромным ожиданиям других и держать свою «жестокую» сторону под контролем, может потребоваться Anacardium.

Рубрики

Рубрик для случая немного, так как назначение основано на понимании ракового миазма. Болезни от ответственности. Слишком раннее развитие; Скрупулезный; Отдыхать не может, когда вещи не на своих местах;
Раннее развитие.

Прогноз в отношении ее излечения был хорошим. Я ожидал сначала увидеть увеличение страхов, зависимости и незащищенности, когда физическая патология будет меняться к лучшему. Я думал, что если после этого не будет никаких изменений, тогда я повторю дозу и подожду, когда патология уменьшится далее. Я посоветовал ей снизить дозу cortisone и immurant, уменьшить количество обезболивающего, и дал ей единственную дозу Carcinosinum 200C.

Повторные визиты
Она сообщила, что боль уменьшилась за десять-двенадцать дней. Тогда она стала принимать дозу лекарства в ЗОС потенции раз в месяц, и боль значительно уменьшилась. В сентябре того же года ее состояние ухудшилось, и средство было повторено в 200С. За этим последовало облегчение, но боли увеличились месяцем позже, тогда ей снова дали 200С, и еще раз двумя месяцами позже, когда потенция была увеличена до 1М. За этим последовали сильные боли и повышенная усталость. Она нуждалась в небольших дозах анальгетиков. К марту следующего года гангрена стала сухой, ей дали одну дозу LM-I, после чего было ухудшение эмоционального и физического состояний, и ей снова требовались малые дозы анальгетиков.
Год спустя я имел возможность поговорить с ней снова. Вот как это было.

Д: Что Вам снилось?
П: Сон, который действительно тронул меня, был в сентябре или октябре прошлого года. Мне неоднократно снилась катастрофа: там были маленькие дети, которые были утоплены прямо у меня на глазах, и взрослые отрезали им головы, а я стояла в оцепенении, не могла двинуться и повлиять на ситуацию. И эти сны повторялись несколько раз. Последний сон, который я помню, был о лабиринте. Я почему-то не была испугана. Я была уверена, что смогу найти выход, если я буду идти осторожно шаг за шагом. Врач, который проводил повторное обследование, сообщил, что она не хотела рассказывать о себе.
Во время релаксации она видела себя маленькой девочкой.

Она взяла эту маленькую девочку за руку и пошла с ней к своему отцу, отчиму и мужу ее бабушки. Она показала этих людей маленькой девочке, обзывала их плохими именами и сказала, что они больше не могут причинить ей зло. Все это время она крепко держала девочку за руку, затем они с девочкой пошли купаться на реку. В этой стране были прекрасные цветущие места на берегу реки, а они пришли туда, где ничего больше не цветет, и это был ее палец ноги. И вместе с маленькой девочкой она начала возделывать это место и расчищать его, чтобы что-то могло там вырасти.

Д: Каково было Ваше чувство при этом?
П: Сначала я заплакала. Этот сон сильно трогает меня даже теперь. Это было очень важно для меня, и я была очень счастлива. С этого дня я чувствовала себя намного сильнее, расслабленнее, смелее. Во время последующих релаксаций я безуспешно пыталась вновь пережить это состояние, но я все еще живу этим и чувствую себя сильнее.

Д: Как это изменило Ваше отношение к действительности?
П: Я открыла многое для себя, раскрылась и смогла контактировать с людьми. Вначале я действительно была раздражительной и агрессивной, препарат сделал меня отвратительной. Теперь я более реалистично оцениваю ситуацию и могу реагировать более правильно. Ко мне вернулось мое чувство юмора.
Я стала гораздо честнее с людьми, откровеннее. Это было, проще говоря, чувство к внешнему миру. Как будто бы я получила себя обратно. Я больше не была вне себя самой, я была «в пределах себя». И я обрела свои чувства: и положительные, и отрицательные. Я поняла двойственность своих чувств. Я пришла в согласие со своими желаниями и потребностями, могла выразить их и жить с ними. Я не только жила в соответствии с ожиданиями внешнего мира, но и могла оставаться в гармонии со своими собственными желаниями и потребностями.

Д: В прошлом году Вы говорили о чувствах к дедушке. Изменились ли эти чувства?
П: Да, потому что в этом году была ситуация, в которой я почувствовала себя маленькой девочкой. Я была совершенно уязвима в тот момент из-за своего чувства беспомощности. Но я смогла избавиться от этого чувства, поговорив о ситуации с бабушкой, а затем с мамой. Реакция моей матери была немного странной, но бабушка успокоила меня, потому что она меня понимала. Маленькая девочка внутри меня была беспомощна, но как взрослый человек я смогла выразить себя, так как я действительно хотела, чтобы люди знали, что я чувствовала по поводу всего этого внутри.

Я хочу сказать, что невозможно предотвратить то, что должно случиться, но, вновь пережив и прочувствовав все, я смогла, наконец, изжить эту ситуацию. (Плачет.) И теперь она не будет иметь прежней власти над моей жизнью. Прошлое не доминирует надо мной больше, и я очень рада этому.
Д: Какой была Ваша проблема на физическом уровне в прошлом году?
П: У меня были сильные боли, и я знала, что не должна принимать так много обезболивающих средств. Теперь боль стала намного меньше ночью и в течение дня. Я действительно не чувствую ничего.

В эмоциональном плане все было довольно болезненно и без продвижений в лучшую сторону. Теперь я очень довольна и физическим и эмоциональным состоянием. Прежде всего, мои ноги кажутся совершенно нормальными. За исключением этих двух пальцев, ноги снова стали розовыми, а не синими, как раньше. И в сентябре я впервые осознала, что ноги снова стали теплыми, чего не было уже в течение многих лет. Даже летом у меня были ледяные ноги, и мне приходилось спать в носках.

Д: Что в целом изменилось за последний год?
П: Разница в том, что в прошлом году я все пропускала через голову, через мысли, через рассуждения, и в сравнении с этим состоянием у меня теперь много чувств, которые я совершенно не могу контролировать.
Д: И как Вы себя чувствуете?
П: Я счастлива, потому что все, что со мной происходит — это часть меня, и я снова собираюсь обрести целостность.

Комментарии

При этом повторном обследовании можно видеть, что ее состояние все еще очень интенсивно. Ее повторяющиеся сны о катастрофе указывают на это: отчаянная ситуация, где она не может ничего сделать и просто стоит, поскольку беспомощна. Но в других снах, так же, как и во время релаксации, можно видеть определенное улучшение состояния по сравнению с прошлым годом. Ее страхи уменьшились, и, помимо уменьшения болей и улучшения состояния пальцев ноги, есть также чувство надежды. У нее больше нет детских переживаний, особенно связанных с дедушкой, который больше не управляет ею. И при этом она не чувствует такую сильную потребность сохранять контроль над всем, впервые она делится своими чувствами с семьей и другом. Ей больше не нужно быть маленькой девочкой, которая должна была взять на себя все бремя ответственности за семью. И она смогла сблизиться с родителями, рассказать им о том, что она чувствовала, и разделить это бремя с ними.