Hydrogen (Shah)

depr

Я не получал от семьи никакой поддержки

Случай 1

Этот случай очень интересен. Пять лет назад у меня был очень сложный случай, я бы сказал, почти непосильный случай, когда ты сталкиваешься с человеческой бедой и страданием, и невозможно пройти сквозь это страдание, пока ты находишься с этим человеком, найти решение его проблемы. Я свободно могу сказать, что это было одно из самых тяжелых нарушений, которые я видел за свою гомеопатическую практику.

Это была женщина, 38-39 лет, она приехала издалека, из Европы, чтобы обратиться ко мне, потому что очень страдала. Уже по телефону я чувствовал интенсивность ее страдания, и это заставило меня назначить ей сразу больше одного визита. Итак, ее история такова.

Она родилась в Индии, была покинута родителями и росла в приюте, не зная, кто ее родители. Родители покинули ее, когда ей было год-полтора. Тут появились муж и жена из Голландии или какой-то другой европейской страны и удочерили ее, увезя из теплых стран в холодную, ледяную Европу. Потом она рассказала, как ей было трудно с этими приемными родителями, у которых уже тогда было множество проблем с отношениями. Они были уже очень пожилыми. Они не знали, как растить ребенка, и все становилось только сложнее и запутаннее, поскольку эти муж и жена совершенно не могли реагировать друг на друга сексуально.

Позже, во время опроса, она призналась мне, что ее приемный отец ее совратил и многие годы к ней приставал. Затем возникла ситуация, когда она покинула своих приемных родителей, и ушла от них с мужчиной, с которым прожила потом счастливо несколько лет. Но она обнаружила, что у этого мужчины роман с другой женщиной в другой стране, беременной, и это совершенно ее потрясло, вывело ее внутреннее страдание на поверхность.

Она не могла думать ни о чем, кроме самоубийства. Она была в состоянии глубокой депрессии и выраженного эмоционального расстройства с суицидальными тенденциями. В этот момент она ко мне и пришла. Первая часть интервью с ней, 2 часа, посвящена была ее излияниям и полна эмоций, слез и жалоб, «почему это происходит со мной?». В первом интервью всплыло кое-что, но не все, поскольку там было очень много страданий и эмоций, и она все время возвращалась к разнообразным событиям своей жизни. Во втором интервью она была несколько более вовлечена в процесс, поскольку в моей клинике она некоторое время позанималась медитацией. Во втором интервью она была более вовлечена.

РШ: Джайеш, на этом этапе возникает вопрос: Как не увязнуть в этой истории? Ведь, я думаю, это была очень интересная, сильная история, разворачивающаяся на разных континентах, посвященная различным отношениям, и она наверняка много говорила об этом.

ДжШ: Очень много. У меня практически не было возможности вставить слово, поскольку она так много всего хотела мне рассказать.

РШ: Я знаю, что многие коллеги, или, иногда, даже мы сами, бываем поглощены историей пациента, практически тонем в ней, и начинаем создавать множество моделей, подходящих под эту историю. Вот это наверняка животное, так как имеет отношение к совращению, к сексуальности, к тому, к сему. А значит это должно быть растение со всеми его нервными эмоциями. Так как же не попасться в эту ловушку?

ДжШ: Я думаю, лучше всего оставаться открытым, поскольку в конце концов, все должно сложиться воедино. Если только тебе не видно какое-то более глубинное измерение, позволяющее тебе понять все феномены, очень трудно сразу придти к определенному препарату. В этом случае было очень выраженное чувство жертвы; а еще я могу добавить, что поверх всего этого у нее была крайне сильная фобия крыс. С этим было связано сильнейшее отвращение, и можно было начать переходить от одного препарата к другому, чтобы понять, какой правильный. Нужно понимать, на каком уровне переживания происходит данная ситуация в этом измерении. Но какое это переживание, что именно она переживает, в этом случае является самым значимым.

Итак, на втором интервью речь шла о темах, связанных с культурной принадлежностью, к тому, что она за человек. Темы, связанные с принадлежностью, к чему ты принадлежишь, к какой стране, к какой культуре,есть ли у меня принадлежность к чему-либо, если у меня нет отношений. Нет никого, кто защитил бы меня. Есть внутреннее чувство полной слабости. Что означает слабость? Для меня слабость означает смерть. То, что у меня нет никакой ценности, никакой значимости. У меня нет никакого значения. Ребенком у меня не было пристанища, мне нужен отец. Я индуска, ничего не знающая об Индии.

Это создает ощущение пустоты, и мне приходится подкармливать эту пустоту – вот что она сказала. Быть частью одного и частью другого. Это ощущается, как отсутствие принадлежности к чему бы то ни было. Я больше не француженка, не голландка и не бельгийка. Я больше не индуска. У меня бельгийский паспорт, но я индуска или француженка. Я совершенно не могу считаться нормальным человеком. Так она мне это описывала.

На этом этапе я спросил ее, как это ощущается: не принадлежать ни к чему? Как это ощущается, не иметь отца? Как ощущается не иметь отношений? Все эти вопросы были заданы в этот момент. Она сказала: это ощущается, как будто я не существую. Тогда я попросил: «Расскажи об этом поподробнее. О «я не существую». Она сказала: «Следует знать, откуда ты произошел». Она сказала: «Тысячи людей, тысячи лет человеческого существования были нормальными, а ты не знаешь, какова твоя семья. Я чувствую себя совершенным физическим инвалидом. Я чувствую, что части меня не хватает», а затем она снова разражается рыданиями. Я спрашиваю ее: «Расскажи мне о том, что такое существовать». Она говорит: Чтобы выжить, нужно иметь какую-то легитимацию. У меня нет матери, нет отца. У меня нет легитимации, у меня нет этой лицензии.

Здесь уже можно видеть ее ощущение: как будто чего-то не хватает, чего-то не достает, и она передает это ощущение мне многими способами. Этого нет, того нет, третьего нет. Тогда я спрашиваю: «А как это ощущается, быть без лицензии, без отношений, без отца, без страны, без паспорта?» И тогда у нее выскочило это слово: «Ощущается, как фантом,» – и затем она разрыдалась, как будто само это слово несло в себе интенсивный эмоциональный заряд. Если посмотреть в словарь, значение слова, «Фантом», таково: кто-то или что-то, что не существует или чье существование трудно доказать.

Я спросил ее: «Опиши этот фантом». Она сказала: «Когда ты смотришь на людей на улице, они все нормальные. Я нахожусь между этими людьми. Я чувствую себя, как фантом. Я чувствую, что я не настоящая. Я чувствую, что не существую. Я постоянно испытываю эту иллюзию, что другие существуют, а я не существую. Я живу между мертвым миром и живым миром. Я помню, как писала письма к своей приемной матери: Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя. Я писала «люблю тебя» столько раз, поскольку чувствовала, что есть некая большая дыра, которую мне нужно заполнить, постоянно повторяя «Я люблю тебя». Я буду существовать только, если он меня любит, если она меня любит, если меня замечают, если обо мне заботятся. Так что среди всех этих нормальных людей я подобна фантому».

Я попросил ее рассказать еще про этот фантом. Она сказала: Мне нужно ощущать, что я существую. Для меня Вы, доктор Джайеш Шах, твердый материал, а я – как воздух. У меня нет ощущения костей в моем теле. Я чувствую, что пределы моего тела простираются в пространство, и нет никаких пределов моему телу. Каждый может зайти и выйти. Я иногда рисую или что-то вроде этого. Так что я знаю, что могу поместить вещи в рамку, но когда дело доходит до меня самой, у меня нет никакой рамки.

Д: Как это ощущается: не чувствовать пределов своего тела?

Она сказала: «Это ощущается, как воздух, я чувствую, что распространяюсь (делает жест), распространяюсь повсюду, распространяюсь. Долгое время я не могла даже почувствовать, женщина я или мужчина. Я совершенно не могу почувствовать свою женственность.

Я чувствую, что полностью растворилась после того, что случилось между мной и моим мужем. Я чувствую себя полностью размазанной. Это ощущается, как будто я воздух, как будто я лишена веса. Как будто я постоянно борюсь за то, чтобы доказать, что я существую. Я ощущаю себя, как одно объединенное нечто. Это не твердое тело, это дыра. Есть лишь какая-то дыра, во мне нет ничего твердого. Я воздушная. Быть воздушной – значит быть сделанным из воздуха. Вот как ощущается быть фантомом.

ДжШ: Когда я пытаюсь понять ее случай, первое, что приходит мне на ум – у этой женщины очень мало структуры. Я бы сказал у нее нет структуры вообще. У нее нет даже самой базовой идентичности, которая бывает у человека. Она же чувствует себя полностью, как смешанная с воздухом. Так что нет разницы между ней и воздухом. Ничего твердого. Она все время борется, чтобы доказать свое существование. Эту борьбу можно заметить с того момента, как она была зачата и покинута родителями. Затем она отражается в ее истории. Какова природа ее проблемы? Попытаемся понять, причем здесь минералы. Если мы поймем, что однажды была космическая дыра, вроде пустоты, и все было этой дырой.

Первой структурой, оформившейся там, был водород (Hydrogen). Первой структурой, отделившейся от этой космической дыры, был водород. Именно здесь, я полагаю, начинается история минералов, история роста и развития. Итак, водород, с некой структурой, одним электроном, весьма фундаментальной базовой структурой, оформился из ничего, и там заметна первичная структура человека, то есть, самая фундаментальная структура, заключающаяся в том, чтобы отличаться от прочих. Это первое базовое ощущение: Я существую. После того, как этой женщине был назначен препарат Hydrogen,были прекрасные результаты, одни из лучших какие только могут быть. За месяц ее депрессия полностью ушла. Она самоопределилась. Она была совершенно довольна всем, что происходило в этот месяц. Многое разрешилось.

Случай 2

П: У меня уже давно проблемы в отношениях с матерью. Живет в нашем городе, в доме престарелых. Мне кажется, всю жизнь она была для меня тяжелым грузом. Всю жизнь пытался показать своей матери, что я существую, но абсолютно безуспешно, и сейчас понимаю: что бы ни произошло, у меня это никогда уже не получится. Единственное время, когда меня замечали – это когда я лежал в больнице, мучаясь от ужасной боли. И даже тогда я был на втором месте после своей сестры. Она работала медсестрой и всегда была в центре внимания.

П: В детстве я был очень уродлив. Тощий – кожа да кости, с огромными оттопыренными ушами, весь в веснушках, носил очки с очень толстыми стеклами из-за чудовищной миопии. Я был не из тех, кого хочется пригласить домой и сказать: «Эй, оставайся у нас!».  Конечно, с возрастом мне удалось избавиться от некоторых недостатков и развить свое эго. В семье я не получал никакой поддержки.
Ребенком мне всегда хотелось, чтобы кто-нибудь посмотрел на меня, обратил хоть какое-то внимание. Думаю, вырастая, мы все осознаем, что принадлежим только самим себе, что мы — это мы, и сами отвечаем за то, какие мы есть.

П: Моя мама и бабушка часто говорили: «Ах ты, милый мальчик! Чей же это милый малыш?» Я отвечал: «Ваш!», а они смеялись в ответ: «Ты уверен? Кто тебе сказал?» Спустя некоторое время мне уже вообще не хотелось отвечать. Это было похоже на пощечину — каждый раз один и тот же припев: «Чей же это милый малыш?». И я стал отвечать: «Свой собственный».

Ребенком мне всегда хотелось, чтобы кто-нибудь посмотрел бы на меня, обратил хоть какое-то внимание. Думаю, вырастая, мы все осознаем, что принадлежим только самим себе, что мы — это мы, и сами отвечаем за то, какие мы есть.

Мать гуляла по ночам в одиночестве и говорила сама с собой. Я пытался обратить на себя ее внимание, хотел убедиться, что она знает о моем существовании. «Эй, мам, посмотри, что я сделал!» — я показывал ей всякие штуки, которые делал сам. Никакого интереса. Ей не было никакого дела до моих стараний.

Сны:

П: Какое-то семейное мероприятие. Собрались все, моя жена тоже. Я не был с ними, не был частью этой семейной группы. Я не мог попасть в середину, все время оставался с краю. Они просто не возражали против моего нахождения там, но я не был одним из них. Я был счастлив хотя бы от того, что был там.

В этом сне он испытывает те же ощущения, что и в жизни. Он не мог быть частью семьи, его не принимали. И он был счастлив хотя бы возможностью присутствовать там!

П: В другом сне я спал под кроватью. Этот сон часто снился мне в детстве. Мне было очень холодно и неудобно. Было ощущение, будто я хочу выбраться наружу, но не могу. Мне было действительно холодно.

Такой человек ищет поддержку, но какую? Какого типа незащищенность он переживает? Похожа ли она на незащищенность Magnesia? У пациента есть некоторые признаки Magnesium, но как быть с множеством остальных признаков? Это фундаментальная незащищенность.

Какого рода структуру он ищет? Самая базовая структура, которую может искать человек – это необходимость в поддержке: по крайней мере, признания, что вы есть. У пациента нет даже такой незащищенности. У Calcarea незащищенность выражалась бы так: «Если у меня нет дома, уютного мирка, где есть папа и мама, когда я выхожу во внешний мир – там я незащищен. На меня могут напасть собаки, меня могут ограбить. Но моя раковина, моя структура защищает меня, как броня».

Но посмотрите, где находится Calcarea и где находится Magnesium. Итак, вы видите, что Calcarea нужен маленький уютный мирок, если он есть у ребенка – он в порядке. Но в этом уютном мирке Calcarea очень упрям, дома он очень деспотичен, хочет все делать по-своему. Вы знаете, как Calcarea обращается с родителями — очень своенравно. В стенах дома он чувствует себя в безопасности и он может проявить свой нрав. Так обстоит дело с Calcarea. Но когда он выходит наружу, и все вокруг абсолютно новое, незнакомое, и он слышит лай собак, он пугается. «Мне нужна защита, хотя бы взять кого-то с собой, держать за руку». У Calcarea гораздо больше собственной значимости, гораздо больше эго. В направлении вниз по Периодичекой таблице степень собственной значимости и вес проблем возрастают соответственно увеличения номера элемента в ряду, и многократно возрастают при переходе в следующий ряд Периодической таблицы.

Итак, это не Calcarea. Как насчет Magnesium? В картине Magnesium есть уютное пространство, но в нем нет родителей. Ребенок находится в приюте или усыновлен. Есть защищенность, есть дом, еда и деньги. Но дело в том, что «со мной обращаются как со сводным братом. Я с ними, но ко мне не относятся, как к родному брату». Хотя у него есть неродные родители, которые дают ему свою любовь, у ребенка нет чувства, что он «часть их». «Чувствую ли я родство со своей семьей, или я сводный брат?» — вот в чем заключается конфликт Magnesia.

У Magnesia есть кто-то, кто о нем заботится, у него есть общество, другие дети, его замечают. Тем не менее, остаются страх и незащищенность структуры, «мне нужна структура, чтобы двигаться дальше, потому что у меня нет настоящих родителей и меня бросили». «Мне нужна структура» – вот что такое Magnesium.

Нашему пациенту, чтобы выжить, нужна структура, базовая защищенность. В противном случае никакой структуры не будет – как у того человека в спальном мешке. Просто существование. Никакой собственности. Он приходит на вечеринку, а его никто не замечает. Лежит под кроватью, замерзший, в неудобном положении. То есть ему не хватает самой базовой структуры.

Имеется полное отсутствие личности, почти как у Anhalonium. Но дело не в чувствительности и реактивности, как у препаратов царства растений. Проблема в поддержке, структуре, потому что он снова и снова демонстрирует ощущение, что его не замечают, и желание иметь что-то, что дает ему чувство собственной значимости. Дело только в этом, нет никаких других тем – ревности, соперничества и т.д.
Как будто все его существо, физическое тело и сам дух, ни для кого не существуют. С одной стороны, пациент словно просит: «Обратите на меня внимание», когда сидит перед вами; с другой стороны, как бы хвастается: «Я делаю то-то и то-то» — но хвастается очень наивно. Джереми Шерр писал, что у Hydrogen в прувинге наблюдается хвастовство. Вы найдете у него делюзию: грязный, уродливый, отделенный от мира. Ощущение, что он меньше. Преувеличивает время. Человек, которому нужно раствориться, потому что он утратил свою личность: «все прекрасно» – и в то же время очень болезненно. Это единственный способ выжить в этой ситуации – стать полностью нечувствительным, раствориться. Если у вас нет личности, вы будете отождествлять себя со всем окружающим. Вы растворяетесь, становитесь частью мира – как при приеме наркотических препаратов.

Движения пациента очень неуклюжие, он натыкается на вещи. Тот несчастный случай произошел с ним отчасти потому, что его не заметили. Его мать и сестра беспокоились только о себе. А у него, напротив – полное отсутствие эго. Он находится в очень беспомощном состоянии, как во сне под кроватью. «Я хочу выбраться наружу, но не могу». Чувство изолированности. То же самое было перед аварией – все его друзья просто ушли.

Это похоже на ситуацию, когда вы даже не родились, и еще до того, как сформировалась ваша личность, ваша мать хотела сделать аборт. То есть она не хотела признавать вашу душу, первое доказательство вашего существования.
Я с интересом увидел подтверждение этому в работе Яна Схолтена, где он упоминает «нерожденность» в картине Hydrogen. В прувинге было множество симптомов того, что беременность нежеланная, например, страх беременности, желание отказаться от ребенка и другие подобные рубрики.
В несчастном случае, произошедшем с пациентом, как будто была раздроблена сама его личность, структура. Это напоминает расчленение плода при аборте, когда ребенка убивают задолго до того, как он появляется на этот свет, начинает существовать.

Hydrogen переживает чувство, что его покинули, отказались от него — но очень наивно переживает. За ним следует Lithium – вы уже родились и отрезаны от питания, которое приходило вам через пуповину. Lithium как будто находится на первых ступеньках младенчества – это время, когда удовлетворение ваших базовых нужд, потребности в питании полностью зависит от матери. Эти люди боятся отделения и независимости.

Рубрики

Нежеланный, незамечаемый
— Кажется, никому не нужно то, что я могу предложить
— Я был не из тех, кого хочется взять домой и сказать: «Оставайся у нас»
— Никто не появляется
— Пел сам себе «С Днем Рождения»!
— «Ах ты милый малыш, чей же ты малыш?»

Не является частью семьи
— Я не получал от семьи никакой поддержки
— Единственное время, когда я оказывался на первом месте в глазах матери, это когда я лежал в больнице и страдал от сильной боли
— «Ей не было никакого дела до того, что я сделал и чего достиг»
— Во сне: «Я не был со своей семьей, не был частью семейной группы»

Итак, глядя на Hydrogen, мы понимаем, что он отделяется от этой дыры, и таким образом обретает идентичность.  По мере того, как мы движемся вниз по Периодической таблице, мы наблюдаем рост и развитие. Это автоматические и фундаментальные рост и развитие. Это подобно зародышу, когда мужчина и женщина превращают сперматозоид и яйцеклетку в единое целое, а затем оно естественным образом растет, зародыш растет, растет, растет. Он обособляется, обособляется, обособляется, все больше обособляется, становится индивидуумом, с весьма характерными, определенными чертами.

Так что рост и развитие – это рост и обособление от всех прочих. Когда мы об этом думаем, первая серия – это водород (Hydrogen) и гелий (Helium). Пациенты Hydrogen пытаются доказать, что они существуют. Борьба идет за то, чтобы доказать свое существование. Эта женщина прикладывает все усилия, чтобы доказать, что она существует.