Argentum metallicum (Sankaran)

lion-man

Ухудшение от использования голоса

Имеется сильный интеллектуальный компонент в Argentum metallicum. Kent говорит это синглы из главным образом интеллектуальные способности и это едва ли воздействует на эмоцию.

Ситуация Argentum metallicum — та, где человек должен поступать разумно и выражать себя через речь, пение, писание, и также должен защититься интеллектом, речью и словами. В Argentum metallicum один из наиболее важных признаков — ухудшение от использования голоса, ухудшение от разговора, пения, умственного напряжения.

Он может спорить и драться очень сильно и яростно, не только за себя но также и за других. Он имеет способность убеждать и покорять своим интеллектом; следовательно, Argentum metallicum человек мог бы стать хорошим адвокатом или продавцом.

Он видит себя слабым человеком внутренне, но на которого нападут и прикончат, если он не будет защищаться яростно и с умом. Ситуация Argentum metallicum — это, когда родители заставляют его выступать, быть исполнителем, демонстрировать свой интеллект, навыки, таланты, умственные способности. Родитель ожидает, что ребенок покажет миру насколько он талантливый , и ребенок воспринимает это как условие для того, чтобы родители приняли его.

Наделенный такими ожиданиями, человек старается изо всех сил – говорит , поет, проповедует. Но в какой то момент, он не может больше это делать и падает духом: голос потерян, сила ушла, он не может больше соответствовать ожиданиям. Т

ак что он мечется как Aurum мечется между » я высоко морален » и » я высоко безнравственен и грехами отдалил день прощения «, между » я – прекрасный исполнитель » и » я не достаточно хорош, я не могу исполнять больше, я бесполезен «. Или его интеллект высоко развит, или он не может вспомнить, смущен, потерял умственные способности.

Все в Argentum metallicum – связано с умственными способностями. Ожидают, что ребенок, будет иметь и демонстрировать высокие умственные способности. Постоянная потребность в проявлении, используя свою умственную способность и речь.

Когда он чувствует, что его принуждают выступать, появляться, и гнев и страх; так же как и в Argentum nitricum, который волнуется перед выступлением. В гневе он яростный, если его спровоцировать он может ударить; от гнева появляется кашель или судорожное подергивание. Он может выйти из себя, потерять равновесие и контроль над собой. Медленно, через какое-то время, разум и тело перестают бороться и впадают в бессимптомное перерождение. Он разрабатывает голосовые связки, и едва ли может петь или говорить. Его хрящи и мыщелки становятся толстыми и не может двигаться свободно; конечности теряют силу и становятся слабыми и изнуренными, он теряет свои умственные способности и становится почти безумным.

Органы, которые ему требуются для поступка и показа — в основном, и затрагиваются. Судороги при письме-также выражение больного Argentum metallicum. В этом ослабевшем состоянии, он не управляет своим разумом, , голосом или движением, и даже совершает необъяснимые поступки.

Из Argentum metallicum выходят хорошие ораторы, священнослужители, проповедники — люди, которые читают лекции, используя больше логику и интеллект, чем то, что они действительно чувствовали или испытали. Музыканты, певцы, писатели , романисты также требуются, чтобы делать то же самое, использовать свой интеллект и хвастаться талантом выражения или знанием дела.

Они хорошо спорят, потому что рационально и логически анализируют вещи, и также четко формулируют свои аргументы. Являющийся хорошими ораторами их часто цитируют. Например Уинстон Черчиль и Норман Винсент Пеал. две противоположные стороны в Argentum metallicum. С одной стороны Вы имеете большую склонность говорить, его разум очень ясен, и он спорит с легкостью, склонен к смеху и болтливости, а с другой стороны Вы имеете противоположность: » В обществе нерасположен говорить «.

Также Вы имеете признак: » Паралитическая слабость «, или » Большая склонность к движению, чувствует, как будто у него больше силы «. Он может чувствовать себя очень маленьким и иногда ему кажется, что его преследует что-то огромное. Здесь можно сравнить его с Argentum nitricum. Argentum metallicum очень похож на Medorrhinum, Palladium и Laches. С Medorrhinum у них общее чувство внутренней слабости, которую он пытается скрыть самомнением. Оба имеют упреждающее беспокойство как в страхе перед аудиторией.

И Palladium и Argentum metallicum имеют показную пышность и сильное желание иметь хорошее мнение других. С Lachesis объединяет его акцент на речь,общение и самомнение. Различие между этими двумя — то, что Argentum metallicum сконцентрирован исключительно в области интеллекта, в то время Lachesis — мастер на все руки. Как наблюдение, я заметил, что Argentum metallicum, или имеет большую любовь к золоту или полное презрение к нему, иногда называя его пренебрежительно » Желтым Металлом «.

Когда мы рассматриваем рубрику «лживый»- ‘Deceitful’ мы находим препараты, которые могут быть Argentum metallcium или Mercury и может быть, другие препараты тоже из минерального царства или даже из растительного царства. Тогда возникает вопрос: почему эти препараты там находятся?

Но ответ на этот вопрос довольно прост: мы находим, что в этих препаратах эти симптомы, такие как «лживый», когда мы исследуем их немножко поглубже, вы увидите, что они являются выражением чего-то другого – это либо выражение исполнения, либо выражение миазма, подобно как сикотический миазм в Argentum metallicum, или выражение революционного характера, как у Mercury. Вы увидите, что они являются выражением чего-то другого и лживость это не их основная, врожденная характеристика выживания, подобно тому как мы можем найти у пауков, змей или в других группах животных.

Случай

Тридцатичетырехлетняя женщина, мисс Д. В. консультировалась у меня 27 января 1995 года по поводу хрипоты. Она работала журналистом в крупной финансовой газете, была известна как хороший специалист, и ее работа пользовалась спросом. Ее случай уже был рассмотрен моим помощником, и, следовательно, я располагал некоторой информацией еще до начала работы с пациенткой.

Д: Вы уже рассказали о себе довольно подробно. Теперь расскажите о Ваших снах, пожалуйста.
П: Последние две недели мне снятся сны о том, что я иду на работу и обсуждаю статью, над которой работаю с одним из моих коллег. То есть, мне снится обычный рабочий день. Как правило, все мои сны имеют тот же характер.
Д: Какой характер?
П: Они очень банальные: о распорядке дня, о дороге на работу, о встрече с подругой, о посещении магазина.
Д: А какие сны у Вас были раньше?
П: Были времена, когда другой доктор помог мне зайти в своих воспоминаниях немного дальше, чем я могла бы вспомнить сама. И тогда я припомнила, что один сон был о том, что кто-то преследует меня с оружием, и я чувствовала, что он может выстрелить в меня в любой момент.

Но сон этот был очень туманным. Я не могла вспомнить, кем был тот человек. Другой сон, запомнившийся мне, был о том, что я нахожусь в комнате со своей подругой, и мы разговариваем. И вдруг я вижу, что она идет к балкону и, прежде чем я успеваю понять что-либо, прыгает вниз.

Я говорила с кем-то по телефону в тот момент. Меня очень испугало произошедшее, и первое, что я сделала сразу после того, как подруга прыгнула — побежала вниз посмотреть, что с ней. Я нашла ее мертвой и очень боялась, что полиция будет допрашивать меня, а человек, с которым я говорила по телефону, станет свидетелем того, что я находилась в той комнате. Это волновало меня в тот момент. Сон был весьма травмирующий: в том смысле, что даже после пробуждения он беспокоил меня целый день и даже дольше.

Первый сон о побеге от нападавшего. Второй — о том, что она теряет свою подругу. Также присутствует чувство, что она должна защищать свое положение невиновного свидетеля. Таким образом, ярко выражены темы нападения и защиты, и мы должны постараться увидеть, где еще в случае они появятся.

Д: Расскажите, пожалуйста, более подробно о Ваших чувствах в связи с тем сном, если это возможно?
П: В значительной степени это была своего рода самозащита, потому что страх, что я окажусь втянутой в эту историю и меня будут допрашивать, тревога о том, как я справлюсь со всем этим — это были только предчувствия. Но как только я проснулась и поняла, что это всего лишь сон, я была очень встревожена: ведь мне приснилось, как моя хорошая подруга кончает жизнь самоубийством. Это почти повергло меня в депрессию. Помнится, я даже звонила ей, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. (Смеется.)
Д: А какие у Вас отношения с этой подругой?
П: Не то, чтобы мы регулярно общались. Мы раньше вместе работали. Я не могу сказать, что мы с ней очень близки, но она — хороший друг.
Д: Какие-нибудь другие сны можете вспомнить?
П: Когда на прошлых приемах я пыталась что-то припомнить, то вспомнила сон, в котором кто-то хотел поймать меня и плеснуть в меня кислотой. Это было по-настоящему ужасно. (Смеется.) Я не помню, когда мне приснился этот сон. Не помню, кто был тот человек. Я вижу такого рода кошмары примерно раз в полгода.

Д: А в детстве у Вас тоже были кошмары?
П: Нет, я что-то не припоминаю.
Д: Другие сны?
П: Я вижу сны… в основном связанные со смертью… мне иногда кажется во сне, что кто-то преследует меня или душит. А иногда бывают даже такие сны, в которых мне кажется, что меня не душат, а есть ощущение, будто меня уже задушили. Я не могу дышать, что-то сдавливает шею. Я нахожусь на краю смерти, а затем пробуждаюсь… вот такой сон. Но все это случается с промежутками в несколько лет. Меня не особенно беспокоят такие кошмары, они нечасто случаются.
Д: А кто душит Вас?
П: Или кто-то незнакомый пытается задушить меня, или же нет никого конкретного — просто присутствует ощущение удушья в горле, как будто кто-то сдавливает его. В одном из снов присутствует ужас перед кем-то, кто хочет плеснуть в меня кислотой, но подробностей я не помню.
Д: Вы помните какие-нибудь другие сны?

П: Другие сны, которые я помню, очень банальны: я встречаю кого-то и говорю с ним. Временами, проснувшись утром и занимаясь делами, я чувствую, что сон был о том, что фактически случилось днем раньше. Тогда я понимаю, что это был всего лишь сон, и я на самом деле не встречала этого человека. Эти сны — они обычно не богатые событиями, банальные.

Д: Но они кажутся реальными при пробуждении?
П: Только иногда. Поскольку они так банальны, они не впечатляют меня, когда я просыпаюсь. Позже на работе мне кажется, что я встретила этого человека, и тогда меня осеняет, что это был сон, и на самом деле я его не встречала.

Снова тема нападения. Это подразумевает использование голоса, а именно голос она потеряла теперь. Но мы должны выяснить, почему она потеряла его в этот момент.

Д: Расскажите немного больше о ваших интересах и хобби.
П: До недавнего времени у меня почти не было хобби. Я занималась наукой и оставалась дополнительно после занятий для участия в дебатах и соревнованиях по ораторскому искусству. Так было в студенческие годы.

Но у меня не было конкретного хобби, которое приносило бы мне удовлетворение. Настоящее увлечение появилось лишь в последние несколько лет. Теперь я люблю читать книги — это мое главное хобби. Как бы не был напряжен мой рабочий день, я всегда читаю перед тем, как лечь спать, хотя бы пятнадцать-двадцать минут.

Д: Какие книги Вы читаете?
П: Это может быть все, что угодно: беллетристика, биографии, документальная литература, бестселлеры. Больше беллетристики, как мне кажется. Иногда даже философия.

Д: Есть ли книга, которая Вам больше всего нравится?
П: Обычно я не перечитываю книги.
Д: Вы интересовались ораторским искусством и дебатами?
П: Да, это было в школе и в колледже.
Д: Вы можете рассказать об этом?
П: В колледже это было отчасти для того, чтобы убить время, а отчасти потому, что я получала удовольствие от этого увлечения; я обычно получала целый мешок призов на соревнованиях по ораторскому искусству. И это выделяло меня в колледже. Фактически, я вступала в любое соревнование и обычно возвращалась с несколькими наградами. Это было похоже на хобби, потому что нужно было готовиться к этому и внимательно следить за ходом событий.

Д: Каковы ваши самые незабываемые дебаты?
П: Был один, о религии — о том, что есть религия сегодня и что происходит со страной в этом плане, и почему все так одержимы религией. Я получила трофей за эту речь. Думаю, что я очень хорошо выступила.
Д: Вы интересовались этой темой?

П: Да, она интересует меня даже сегодня.
Д: В каком смысле?
П: Чаще всего меня интересует то, как люди становятся одержимы ритуалами, принимая во внимание то, что это — очень личное. Я люблю читать Бхагават Гиту, и некоторые ее интерпретации вызывают у меня отвращение, особенно те, которые касаются каст и изгоев. Я нахожу смешным, что образованные люди могут верить в такие вещи. Это сильно действует на меня и сильно беспокоит. Даже когда одна религия сменяет другую. Я считаю это незрелостью. Люди не ищут глубины, в чем я и сама грешна.
Один из моих преподавателей сказал мне, что когда берешься за что-то, то должен понять, что хочешь из этого извлечь, и не критиковать автора. Но это как раз то, что я не могу сделать. Читая, я всегда думаю: «Зачем он говорит все это?» И я начинаю больше думать, чем просто читать.
Д: Например?
П: Например, я читала Бхагават Гиту, чтобы найти знание. В ней есть что-то будоражащее, интересное для меня.
Д: Что же в ней интересного для Вас?

Выступление — тема ее случая.

П: Это просто понимание жизни. Это практическое руководство по ней. Особенно когда я слышу о чьей-то преждевременной смерти, это беспокоит меня, потому что мои родители видели много трагических смертей в своей жизни. Не могу сказать, что они поразили меня лично, хотя я и знала тех людей. Но даже сегодня, когда я слышу о смерти 40—50-летнего человека, это действует на меня, потому что находится вне моего контроля. Когда что-то находится под контролем, человек оптимистичен и чувствует, что все в порядке. Но когда все совершенно выходит из-под контроля, я чувствую себя слегка потерянной.

Именно поэтому я читала книги по религии, чтобы найти этому объяснение. Не могу сказать, что я получила ответы на все вопросы, но я нашла интересное толкование всех этих вещей. Но даже когда я читала книгу о религии, некоторые вещи отталкивали меня: суеверия, иррациональность — все это расстраивает меня, и я откладываю книгу.

Сегодня я включила телевизор и попала на программу, где священник говорил об отчужденности и о том, как должны вести себя старики. Было что-то очень логичное в том, что он говорил, и я продолжала слушать, хотя только что включила телевизор. Но вдруг он пошутил об Индуизме и Исламе, что просто взбесило меня, и я выключила телевизор. Вероятно, он мог сказать еще что-то, что могло бы меня заинтересовать, но желание слушать его дальше пропало. Я просто отвергаю человека — немедленно перестаю слушать его.

Д: Почему Вы отвергаете?
П: Это просто раздражает, и все. Смотрю ли я телевизор или читаю книгу, я не могу поспорить с человеком, так как это — монолог6. Поэтому присутствует некоторое раздражение.
Д: Чем еще Вы очень интересуетесь?
П: Если я берусь за что-то или беру на себя какую-либо ответственность, я полностью поглощена этим. Хотя я настроена на карьеру, но когда сидела с ребенком, то читала много книг о воспитании детей и общалась с большим количеством людей с детьми; это очень интересовало меня.

Хотя я не рождена быть домохозяйкой и обычной матерью, меня увлекла эта тема, потому что я чувствовала ответственность и потому что люблю свою дочь; меня интересовало все о кормлении и многие другие проблемы, связанные с детьми. Даже на работе, где я занимаюсь финансами, если меня просят написать о чем-то, чем я не занимаюсь, например, о макроэкономике или прямых иностранных инвестициях, меня это очень увлекает и заинтересовывает. Хотя это и не моя тема. И, говоря по правде, я не думаю, что есть в мире что-то неинтересное. Недавно моего отца положили в больницу из-за лихорадки неизвестного происхождения.

Все должно иметь объяснение для нее; все должно быть основано на логике. Если это не так, она чувствует себя потерянной и ищет ответы. Здесь снова появляется спор. Спорить и дискутировать — это часть ее характера. Она не видит логики в точке зрения другого человека и поэтому чувствует потребность спорить.

Сами по себе наука и медицина не интересуют меня. Но когда я попадаю в ситуацию, подобную этой, я могу действительно втянуться в предмет, говорить с докторами, с врачом, проявляющим внимание к нему.

Тогда, помню, я очень втянулась и даже взяла десять выходных. Не то чтобы мой отец был очень серьезно болен, а просто можно очень заинтересоваться и увлечься медициной. Однажды меня осенило, что медицина не так уж скучна. В какой-то момент жизни я думала, что меня интересуют только финансы, но сейчас мне кажется, что из меня мог бы выйти хороший врач. Я теперь не так ограничена в своих интересах, хотя по-прежнему занимаюсь финансами из практических соображений.

Д: Финансы интересуют Вас?
П: Да, очень, и я не вижу себя в какой-то другой области…
Д: Почему финансы Вас интересуют?
П: Главная причина состоит в том, что у меня это хорошо получается. Независимо от того, что преподаватели говорят вам про выбор предмета, все мы любим делать то, что у нас лучше всего получается, потому что мы все ориентированы на достижение успеха. Спросите любого студента, и он скажет, что нужно получить очень много баллов, чтобы попасть в ту или иную выбранную им область будущей деятельности, и он также скажет, может ли он сделать это или нет. Поэтому я думаю, что меня заставило заняться финансами чувство, что я хорошо справлюсь с этим. И еще был интерес. Он обязательно должен быть, когда вы занимаетесь чем-либо.
Д: Что в финансах заинтересовало Вас?

П: Все организованно, предсказуемо, все кажется более понятным, меньше двусмысленности, меньше серости. Я помню, что меня также интересовал английский язык, и он мне очень хорошо давался как предмет. Но если взять книгу по литературе — кажется, что в ней очень много серости. Некоторые коллеги по журналу советуют мне писать обо всей этой «высококачественной» технике. Я смеюсь про себя, потому что мне гораздо интереснее писать о технике, чем, скажем, писать о рекламе и маркетинге.

Это так скучно, серо и не подвергается точным определениям. А мне нравятся темы, которые кажутся сложными, но которые на самом деле являются более точными.
Д: У Вас возникают проблемы с тем, что невозможно предсказать?
П: Нет, проблем нет, но я не думаю, что хорошо разбираюсь в этом.
Д: Например, какая область для Вас непредсказуема и не нравится Вам?
П: Искусство, литература. Особенно искусство. Есть люди, которые ходят на курсы, чтобы разбираться в искусстве. Но даже если я научусь ценить искусство, все равно сотни вопросов для меня останутся без ответов. Для того, чтобы разбираться в нем, нужна интуиция, а не ум. А у меня ее совершенно нет.
Д: Нет?

П: Нисколько. Я не могу понять, что значит для художника разорвать бумагу и разбросать кусочки по всей комнате (недавно известный индийский художник сделал это). Я не могу оценить картины.

Она ориентирована на достижение и поэтому думает, что все такие. Это не основано на логике, а все непредсказуемое и не имеющее никакого объяснения расстраивает ее. Все должно быть упорядочено, точно и рационально. Эмоции и интуиция играют второстепенную роль.

Д: Как Вы реагируете на животных?
П: Крысы — это единственное, чего я боюсь. Если у кого-то есть собака, я могу сказать: «Ой, какая милая собачка», но никогда не заведу такую же сама.
Д: Как насчет растений и цветов?
П: Я не интересуюсь ими. Я думаю, это оттого, что у меня нет времени заботиться о них. Растения — живые существа, и я чувствовала бы себя виноватой, если бы не ухаживала за ними…

В моем доме нет ни одного растения. Я думаю, что очень безответственно приносить их в дом. То же самое с собакой: я не буду заботиться о ней. Отсутствие в моем доме живности объясняется в большей степени моим развитым чувством ответственности, но, вероятно, глубоко внутри у меня просто нет к ним интереса.

Д: Вы совсем мало написали и рассказали о своем детстве. Какие главные впечатления из Вашего детства вы можете вспомнить?

П: Приблизительно лет до двадцати у меня была довольно мрачные перспективы в жизни, потому что я родилась в семье, которая видела много печали, несчастья, разногласий. Мы жили все вместе. Семью поразило большое количество трагедий. Отец потерял двух братьев в очень юном возрасте, и родители уехали, оставив вдов и их детей. В доме было много горя, которое заставляло меня чувствовать себя напуганной, незащищенной и очень скептичной относительно будущего. Повзрослев, я часто задавала себе вопрос, почему моя семья была такой странной. Она отличалась от других семей. У нас также был перед глазами трагичный пример моей бабушки, матери моего отца, которая была парализована в течение тринадцати лет. Вновь эта странная цифра «тринадцать», я никогда не слышала чтобы кто-то был парализован так долго; это было как марафон: ведь мы не были настолько состоятельны, чтобы позволить себе служанку, поэтому по большей части, а точнее, на девяносто процентов за ней ухаживала моя мать, и я начала помогать ей, когда стала постарше.

Это был тяжелый период, потому что он продолжался очень долго, и не было никакой передышки. В отношениях между другими членами семьи, моим отцом и его братьями, присутствовала некоторая грубость, и это продолжалось непрерывно.

Животные символизируют инстинкт. Некоторые чувства ясны в ее состоянии. Поэтому мы можем теперь видеть, будут ли они подтверждены в детстве.
Она дает нам представление о своем детстве, когда ее семью постигло много горя. Но мы должны понять, как она чувствовала себя в этой ситуации, и как это соединяется с тем, что мы уже знаем о ней.

Стыдно признаться, что иногда я задавала себе вопрос: не собирается ли она жить вечно? Моим самым большим сожалением после ее смерти было то, что она была единственным человеком, чьего ухода я желала. Это заставляет меня чувствовать себя жестокой и чуть-чуть виноватой. Но я думала так потому, что мы не справлялись с проблемой так, как должны бы были, т. е. успешно. А быть фаталистом и говорить, что это — не моя проблема, бессердечно. К сожалению, до двадцати лет размышления об этой проблеме занимали большую часть моего времени.

Не то чтобы это повлияло лично на мою жизнь, я всегда хорошо училась, но все же я постоянно думала об этом. Позже, когда мне было уже двадцать, я начала работать и многого достигла. Затем я получила степень мастера бизнес-администрирования. Это было главным достижением в моей жизни, потому что я понимала, что нужно многое сделать для самой себя, а не думать о том, почему тот или иной человек таков, каков он есть.

Д: Каким было Ваше главное чувство в детстве?
П: Было много негодования, возмущения. Мы находились в ситуации, в которой человек чувствует себя, как в ловушке. Это не являлось лично моей проблемой, но я заботилась о своей матери и видела, что она в печали. Я должна была помочь ей выйти из этого состояния. Я чувствовала себя ответственной, чувствовала, что должна внести свой вклад. И я негодовала оттого, что никто, кроме меня, не чувствовал этой ответственности.
Теперь я замужем за человеком, в семье которого все чрезвычайно ответственные. Наша семья довольно современная, в том смысле, что родители мужа живут отдельно, хотя они уже в возрасте.

Им шестьдесят девять и шестьдесят три года. Все мы живем независимо, но когда есть какая-то проблема, например, если родители мужа болеют, их сыновья собирают вокруг них всю семью и каждый вносит свой вклад, не оглядываясь, сколько делает другой. Не то чтобы у нас нет проблем. Все мы люди, но чувство ответственности сильнее мелких ссор, и все мы не делаем большого события из этого.

Мы не хвастаемся чувством долга или тем, что живем вместе, но чувство ответственности настолько сильно, что у меня очень теплые чувства к родственникам мужа. Когда я думаю об этом, мне грустно из-за собственной семьи, потому что мы искренне пытались справиться с проблемами. Если бы подобные трагедии постигли семью моего мужа, я предполагаю, что они справились бы с ними намного лучше. Я думаю, что кризис заставляет многих людей бежать от ситуации, но моя мать не смогла убежать. Она была как будто в западне. Я часто думаю, что должна была помогать ей, а она заботилась о свекрови, хотя могла просто уйти. И все же, когда культурные традиции вынуждают исполнять какие-либо вещи, то вы неизбежно чувствуете, что не можете выбраться из этой трясины. Это порочный круг, который засасывает.
Д: Расскажите о своем характере.

П: Я прямолинейна. Многие годы я училась дипломатии, и думаю теперь прежде, чем говорю. Но все же я не изменилась в главном — я очень прямолинейна. Если у меня проблемы с кем-то, я не прячу свои чувства и не говорю что-то за его спиной. Я поняла, что некоторые люди могут быть потрясены тем, насколько прямолинейной я могу быть, но обычно я строю с людьми довольно хорошие и длительные отношения.

Она не могла найти никакого рационального объяснения этому. Достижения и работа снова появляются. Ответственность — также одна из ее черт.
Это все еще не стыкуется с тем, что мы знаем о ней. Мы должны выяснить больше о ее характере и понять, связан ли он с ее настоящим состоянием.

Д: Например?
П: Люди обычно говорят мне о том, что они знают, что они со мной в хороших отношениях. Предполагаю, что это комплимент.
Я не чувствую дискомфорта по поводу необходимости скрывать мой нрав даже в отношениях с коллегами на работе. Я могу быть очень прямолинейной. Я честолюбива, несмотря на наличие семьи, дочери и работы на неполный рабочий день. Я серьезно отношусь к своей работе. Я хотела бы продвигаться по службе, но не чувствую потребности вести за это отдельную борьбу.

Я достаточно уверена в себе. Я могу быть очень прямолинейной. Даже если кто-то говорит мне: «Эй, эта статья не так уж хороша», я могу сказать: «Да, я знаю, что это полная ерунда». Я могу быть очень самокритичной и очень прямой. Например, если кто-то просит, чтобы я прокомментировала его статью, я могу прямо сказать, что она плохая.

Но я меняюсь, теперь я буду более дипломатичной, буду говорить что-то хорошее о статье прежде, чем скажу что-либо отрицательное. А прежде я была бы очень прямой и просто сказала бы: «Это ужасно». Такое поведение может раздражать некоторых людей, потому что очень часто, когда они спрашивают ваше мнение, они просто напрашиваются на комплименты, которые я не могу сделать. Иногда мне интересно, почему я так прямолинейна. Но я искренне думаю, что если меня спрашивают, я должна сказать правду, а если скажу неправду, значит я лицемерка. Хотя, возможно, человек просто хотел услышать комплимент, хотел почувствовать себя лучше, а я не смогла ему в этом помочь. Совсем другое дело с близкими друзьями, потому что они знают, что я критикую справедливо. Поэтому они приходят полностью подготовленными и знают, что я честно скажу им что-то по-настоящему хорошее или плохое. Для меня очень трудно быть безразличной к людям. Не то чтобы безразличие было хорошим качеством, но вы ведь не можете беспокоиться обо всех, не можете реагировать на все, что происходит вокруг. На это требуется слишком много времени, и зачастую вы растрачиваете его впустую.

Д: Когда Вы грустите или чувствуете себя угнетенной?
П: Несмотря на то, что я хорошо владею собой, когда говорю о прошлом и о тяжелых периодах жизни, несмотря на интеллектуальное понимание себя и своего характера, я считаю, что слишком многого ожидаю от людей. Я чувствую грусть, когда мои ожидания не оправдываются.

Она предпочла бы быть практичной. Интеллект доминирует над эмоциями.

Д: Например?
П: Например, мой муж — очень, очень занятой человек. Он очень честолюбив. Он часто говорил мне до свадьбы, что семья у него не на первом месте. Он очень ответственный, но не проводит время со своей семьей. Я смирилась с этим, потому что он говорил это еще до свадьбы.

Я уважаю его за это. Я придаю большую важность дням рождения и годовщинам свадьбы, а мой муж — нет. Мне грустно от этого, у меня бывает депрессия. Я чувствую себя ужасно. Через несколько дней я вспоминаю об этом со смехом, потому что я справлялась в своей жизни с гораздоболее серьезными проблемами, а эти — поверхностные. И все же чувство печали очень сильно.

Д: Что Вы чувствуете, когда Вы в печали?
П: Чувство пренебрежения мной, чувство, что меня не любят, одиночество. Я справляюсь с этим последние два года. Я замужем четыре с половиной года и в течение первых двух лет я чувствовала себя совершенно расстроенной и полностью разочарованной в муже. Теперь, зная, что грядет какая-то дата, я стараюсь планировать эти дни так, чтобы не было ни одной свободной минуты. Это мелочь, но она сделала меня счастливой. Так, по крайней мере, я могу уменьшить печаль. Но я не утверждаю, что могу победить ее полностью.
Д: Вы не говорите ему об этом?
П: Говорю, но от этого он еще сильнее упрямится. Он старается быть логичным, но в этом нет никакой логики. Когда я была ребенком, мы всегда праздновали мои дни рождения, несмотря ни на какие проблемы. Я всегда была любимицей, несмотря на разногласия в семье.
Д: Почему Вы были любимицей?

П: Потому что я была ребенком. Мои кузены были намного старше меня. Мои дни рождения были незабываемы, мы организовывали большие вечеринки. Это были счастливые дни. Даже в течение тех двух лет, когда я получала степень МВА, у меня остались прекрасные воспоминания о том, как курс праздновал мой день рождения. Я никогда не думала, что день рождения значит для меня так много, пока не вышла замуж за человека, который не придает значения подобным датам.

Поэтому я могу противостоять проблеме и не жалуюсь. Но я держу пари, что в этом году мой день рождения и годовщина моей свадьбы будут грустнее фустного (смеется), независимо от того, насколько я осознаю проблему. Вечером того дня я буду чувствовать, что это — конец света, что у меня паршивая жизнь… такое отвратительное чувство. (Смеется.)
Д: Когда началась Ваша хрипота?
П: Я не могу определить какой-то конкретный случай. Единственное, что могу сказать — когда я переехала в новый дом с видом на море, кажется, она усилилась.
Д: Когда это было?
П: В 1991 году. И все же это не казалось мне серьезной проблемой до тех пор, пока мой голос полностью не изменился. Это случилось приблизительно полтора года назад, когда хрипота стала практически постоянной. Это не было воздействием климата или изменений в атмосфере.

Д: В 1991 году у Вас было какое-нибудь эмоциональное переживание?
П: Нет. Мы переехали в новый дом, и все, казалось бы, наладилось. Через полгода после того, как мы поженились, мой муж бросил работу и основал собственный бизнес. В это время в нашей жизни присутствовало офомное напряжение.
Д: Расскажите о нем.

Здесь Вы видите ее эмоциональную сторону, но даже это она пытается интеллектуализировать.

П: Почти полгода я была полна мрачных предчувствий. Это продолжалось с октября 1990 до начала 1991 года.
Д: Каким было предчувствие?

П: Я беспокоилась о том, преуспеет ли он. Он оставил работу, и я не знала, правильно ли он поступил, и было ли безопасным принятие такого решения для нашей семьи. Это были обычные волнения, не пугающие, потому что он — разумный человек и квалифицированный специалист. Поэтому я не могу сказать, что это все время меня беспокоило.

Повлияло ли на Вас как-нибудь это волнение?
Не особенно.
Что произошло после?

Ничего. Его бизнес пошел очень хорошо.
Когда?
Всего через полгода после того, как он его основал. Тогда я почувствовала себя очень уверенной.

Д: Когда Вы начали чувствовать себя уверенной?
П: В начале 1991 года.
Д: А когда началась хрипота?
П: Я не могу вспомнить. Я отношу это к 1991 году, потому что после того, как мы переехали в новый дом, я стала чаще ходить к врачам.
Д: Когда она усилилась?
П: Не помню. Я начала принимать гомеопатические средства два с половиной года назад, когда родилась моя дочь. Сначала было облегчение, но постепенно состояние опять начало ухудшаться. В то время я часто ходила к ЛОР-врачам и была на грани того, чтобы сделать операцию, когда мой друг порекомендовал мне обратиться к вам.

Д: Что говорили ЛОР-врачи?
П: Говорили, что моя проблема имеет отношение к миндалинам и рекомендуется операция. Операция — единственный путь. Я спрашивала, почему именно операция — ведь проблема больше в хрипоте, чем в боли при глотании. Но они считают, что это сопутствующая инфекция, вызванная проблемой с миндалинами.

Д: У Вас болит горло?
П: Возможно, раз в три или четыре месяца, но боль настолько сильная, что даже когда я глотаю воду, то чувствую боль. Мне приходится принимать антибиотики.
Д: Вы болтливы по природе?
П: Да. Но я могу и молчать. Я болтлива только с близкими людьми.
Д: Какой для Вас самый счастливый момент в жизни?
П: Встретить человека, который мне нравится, и выйти за него замуж. Я думаю, что это — счастье.

Д: Почему?
П: Я очень боялась, что моя жизнь останется такой же или будет еще хуже после брака. И все же я думаю, что была какая-то надежда, которая заставляла меня хотеть выйти замуж. Я очень боялась брака, и было очень приятной неожиданностью, что человек, за которого я вышла замуж, оказался хорошим.

Д: Что привлекло Вас в нем?
П: Он очень спокойно разговаривает. Это то качество, которое я уважаю в нем и в членах его семьи; это люди, которые рассеивают напряжение. Они никогда не позволяют чему-либо выходить из-под контроля. Время от времени могут возникать споры, но мы быстро забываем об этом; мы никогда не продолжаем их. Мы не повышаем голос. Хотя нельзя сказать, что мы идеально подходим друг другу, мы очень разные.

Д: В чем Вы разные?
П: Мы отличаемся в том, что для него карьера гораздо важнее, чем для меня. Для меня семья стоит на первом месте. Как бы я не заботилась о своей карьере, если с моей семьей будет что-то не так, я тут же откажусь от карьеры. С ним все по-другому. Он очень честолюбив. Для меня карьера — всего лишь то, чем я занимаюсь. Он же всегда остается материалистом, любящим порядок.
Д: А Вы?

П: Нисколько. Для меня не имеет значения, как украшен мой дом. Его же интересует все. А я говорю: «Почему бы нам просто не покататься, не повеселиться и не перестать беспокоиться обо всем этом?». Этим мы отличаемся. Но нас связывает то, что мы очень хорошо ладим друг с другом. Мы действительно наслаждаемся обществом друг друга, когда проводим время вместе, даже не разговаривая. Бы¬вают моменты, когда мы говорим много, но временами мы не говорим вообще и каждый занимается своим делом, но в нашей жизни присутствует что-то успокаи-вающее. Это как раз то, что я очень ценю.

Д: А в детстве?
П: Всегда присутствовала напряженность, не было никакой личной жизни. Каждый знал, о чем ты думаешь и что делаешь.

У Вас в семье были ссоры, драки?
О, да. Множество. Каждый день.
Между кем?
Между моей матерью и ее невесткой, между моими родителями. Они упивались борьбой. Они были вынуждены ссориться.
Эти ссоры были только словесными?
О, да, к счастью. Никогда не доходило до физического насилия.
Много было разговоров?
Очень.

С обеих сторон?
Да.
Вы участвовали?
Не всегда. Только когда стала постарше.

Пока детское чувство «увязла, в ловушке» не проявилось еще где-то в случае. Поэтому необходимо вернуться в детство и выяснять там связь с остальной частью случая. Она сказала, что в семье мужа ей нравилось, что они не ругались, не повышали голоса. Должно быть, ругань имела место в ее собственном детстве, и ей это не нравилось.

Д: Какова была Ваша роль?
П: Если кто-то подходил ко мне и критиковал мою мать, я чувствовала возмущение. Я тотчас же вставала на защиту матери и просила не говорить об этом со мной. Я была очень агрессивна в такие дни, очень вспыльчива. Со мной старались не говорить, потому что чувствовали, что я могу сорваться на них. Я никогда не лезла в чужие дела, но если кто-то критиковал моих родителей, я быстро ставила их на место.
Д: Как Вы делали это?
П: Словами.

Д: Как?
П: Я говорила, что я не должна разбираться в их межличностных проблемах, и что моя мать замечательная.

Д: Что Вы чувствовали, когда Вам говорили такие вещи?
П: Огромный гнев, раздражение, презрение.

Д: Как карьера отразилась на Вас?
П: Хотя я хорошо училась, я не была честолюбива. Когда я закончила школу, меня выбрали для подготовки в менеджеры. Это произошло совершенно случайно. Я стремилась иметь хорошую работу и свой собственный доход. Но у меня не было никакого представления о том, как это осуществить. Это было настоящим большим достижением. Я стала честолюбивой по духу и поняла, сколько еще мне предстоит сделать. Это совершенно изменило мою жизнь.
Д: В чем была перемена?
П: Перемена в том, что я стала очень честолюбивой и была с тех пор уверена, что должна стать квалифицированным профессионалом. Мои знания финансов были поверхностными, и я поняла, что формальный образовательный курс будет иметь большое значение для меня. Затем я вышла замуж за человека, который сделал большую карьеру. Все это имело большое значение для меня.

Д: Как Вы реагируете на металлы?
П: Никаких чувств.
Д: Какой-нибудь Вам нравится или не нравится?
П: Нет.

Д: Что насчет драгоценностей?
П: Хотя я ношу их ежедневно, у меня нет никаких предпочтений.
Д: Как Вы увлеклись ораторским искусством и дебатами?
П: Совершенно случайно. Мой преподаватель часто поощрял меня участвовать в них.
Д: Вы также интересовались пением?
П: Я люблю классическую музыку, но, к сожалению, я не занималась ею. Но я пою достаточно хорошо.

Так, вы видите, что в детстве ее роль состояла в том, чтобы защищать мать. Она чувствовала себя ответственной за мать и вступала в словесную борьбу, используя свой голос таким образом. Тема нападения и защиты уже появлялась в снах. Осталось только понять, почему у нее эта проблема сейчас.

Д: Вы когда-либо пели публично?
П: Нет, я пою только для себя. Не многие знают о том, что я пою.

Анализ случая
Вы видите здесь темы нападения и защиты в ее снах, и затем она рассказывает о своей роли в детстве: защищать мать. Она видит сны, что кто-то стреляет в нее, что кто-то плеснул в нее кислоту (нападение). Она видит сон о подруге, прыгающей с балкона, и боится, что ее присутствие там станет известно полицейским. В итоге ей придется защищаться в суде своим голосом. Типичная ситуация человека, который был обвинен в суде, состоит в том, что он должен защищаться, доказывать свою невиновность. Темы нападения и защиты, наряду с темами выступления и достижения указывают, что она нуждается в средстве из металлов.
Присутствует четкая граница между интеллектом и эмоциями. Интеллект имеет большее значение, и она способна горячо спорить именно из-за этого дисбаланса (ее энергия не направляется в другие области). Она лишена интуиции.

Все должно быть ясно, упорядоченно и рационально, и это проблема всей ее жизни. Если что-нибудь неоднозначно, не имеет рационального или логического объяснения, она расстроена. Необходимо контролировать голос, речь, интеллект, письмо. Она использует слово «думать» неоднократно. Она рассматривает всю свою жизнь, как дебаты. Она видит свою роль в защите через обсуждение и говорит: «Я буду в порядке, если выступаю, обсуждаю и защищаю. Если я не делаю этого, тогда я неудачлива и нелюбима».

Средство в Materia Medica, которое соответствует ее состоянию — Argentum metallicum. Argentum metallicum видит выживание в выступлении, исполнении и защите, используя интеллект. Он имеет способность обсуждать, бороться и убеждать других своим интеллектом. Кент говорит, что он действует, главным образом, на интеллектуальные способности и едва ли воздействует на эмоции.

Люди типа Argentum metallicum — хорошие ораторы, и один из его наиболее важных симптомов — ухудшение самочувствия от использования собственного голоса и от умственного напряжения. В состоянии успешности они хорошо контролируют свои интеллектуальные способности и органы речи, и поэтому становятся хорошими общественными спикерами, певцами. Но в нестабильном состоянии они теряют этот контроль, у них развивается подергивание мышц и они делают необъяснимые поступки.

Обратите внимание на стиль рассмотрения случая. Всего несколько слов от врача, а остальное -только деликатное продвижение вместе с пациенткой и попытка понять ее. Она начинает со снов и описания своего характера. Но Вы можете сложить из этого картину лишь частично, поэтому исследуйте этот аспект также в ее детстве, и подтвердите уже выявленное чувство там.

В детстве ее ролью была защита матери. Она чувствовала себя ответственной за нее. Она давала словесный отпор, используя логику. Это то, в чем она была сильна, и даже в школе она превосходила всех в дебатах и ораторском искусстве. Она хорошо контролировала себя, когда делала это. Затем она начала работать, использовала все эти качества и снова преуспела. Затем вышла замуж, и ее потребность бороться стала совершенно бесполезной, потому что семья мужа была миролюбивой.

Поэтому, когда она лишилась потребности в реализации этого своего навыка, у нее стала развиваться охриплость голоса. Назначение основано скорее на моем понимании средства, чем на рубриках. За деталями моего собственного понимания Argentum metallicum обращайтесь к моей книге «Душа лекарств». Она успешна. Патология не поразила ее очень сильно, и ее состояние не столь интенсивно. По этой причине была выбрана потенция 200С. Повторные визиты

11.02.95
Усиленная хрипота в течение двух-трех дней, затем улучшение, а теперь — простуда и чихание, что очень необычно для нее. Средство не повторялось.

27.02.95
Усиление кашля, лихорадка. Кашель мучительно «отдает» во все тело, усиливается при разговоре. «Напоминает мне о том времени, когда у меня был туберкулез». Задыхается, дрожит, мерзнет.Голос все еще хриплый. Никаких снов. Средство не повторялось.

07.03.95
Чистый голос. Кашель усилился и причиняет некоторое беспокойство. Сон о том, что она снимается в фильме вместе с кинозвездой, которая заставляет себя ждать, и она раздражена этим. Ее чувство по этому поводу, что все должно делаться вовремя и все должны быть дисциплинированными. Она гордилась тем, что точна сама, и таким образом создает хорошее впечатление. Средство не повторялось.

07.04.95
Чистый голос. Сон о том, что она рассказывает своему отцу об инциденте, в котором она была похищена вместе с группой друзей, и ее заставляли красть деньги, а затем она была освобождена. Сон о зале суда, камере смертников. Она была в комнате свидетеля. Велись споры о высшей мере наказания.

У обвиняемого была петля вокруг шеи. Если бы он отстаивал свою невиновность должным образом, он был бы спасен. Если нет, они затянули бы петлю. Проснулась в ужасе.
Хочет учиться музыке. Интересуется: не повредит ли это ее голосу? Раздражительна. Средство не повторялось.

11.04.95
Голос стал очень хриплым снова.
Дана одна доза Argentum metallicum 200C, и три недели спустя она сообщила об улучшении на пятьдесят процентов.

21.10.95
Голос в порядке. Боль в правой пятке утром. Сон о людях, кушающих из огромного сосуда, в котором живая рыба.
П: Работа столь же важна для меня, как и мой ребенок. Если я не работаю, я чувствую себя бесполезной и непродуктивной. Я чувствую, что не хочу второго ребенка, потому что желаю приложить больше сил для достижения своих целей. Argentum metallicum 200C был повторен, потому что она чувствовала сильное принуждение исполнять что-либо.

Поэтому, хотя ее голос теперь в порядке, ее состояние все еще интенсивно. Между октябрем 1995 и ноябрем 1996 года она получила шесть доз средства, когда ее хрипота усиливалась и состояние было интенсивным.

Сентябрь 1996 года
Argentum metallicum 200C был повторен, поскольку хрипота вернулась примерно на двадцать процентов.
Это случилось таким образом: газета, с которой она сотрудничала, провела большое количество расследований и выяснила, что герои ее будущей статьи обманывали и мошенничали, делали противозаконные вещи.

Она написала большую статью об этом и пошла к директору той компании за комментарием. У него был огромный и очень шикарный кабинет. Он сидел за огромным столом с близким другом. Директор посмотрел на нее и спросил, чего она хочет. Потом рассмеялся и сказал, что уже говорил с ее боссом, и им нечего больше обсуждать. Она почувствовала себя испуганной, как будто бы он напал на нее. Потом она пошла в свой офис, написала окончательный вариант статьи и представила ее боссу. Тот сказал, что не верит написанному, и она доказывала свою правоту в течение трех дней.

Она сказала: «По крайней мере, он спорил со мной». Кончилось тем, что он не мог больше спорить и сказал, что проиграл, но все равно хочет изменить статью. Она отказалась. Статья пошла в газету без ее имени и очень льстила той компании. Тогда она ушла с работы и хрипота вернулась.

Потенция 200С на этот раз не очень помогла. Двумя неделями позже ее голос был все еще плох, даже несмотря на то, что она была счастлива тем, что добилась уважения и восхищения, даже от ее босса. Она чувствовала себя подавленной, потому что главная цель не была достигнута. Она видела ужасный сон о том, что высокий, здоровенный человек нес младенца, а тот плакал. И еще один сон: она едет в машине, а в это время другой автомобиль врезается в нее.

Этот инцидент, кажется, ухудшил ее состояние и возбудил патологию, так что потенция 200С уже не могла справиться с интенсивностью состояния. Тогда потенция была поднята до 1М, и состояние стало улучшаться. Она продолжает ходить на обследование. Ее голос становится время от времени хриплым от чрезмерного злоупотребления им, но она продолжает учиться музыке. У нее все хорошо на работе и в семье. Кошмары все еще снятся время от времени. Она все еще на Argentum metallicum и будет требовать лечения еще какое-то время, прежде чем произойдет стойкое улучшение по всем параметрам.