Boron (Shah)

Желает походить на настоящего мужчину

paren

Ноги подгибались, я просто не мог идти

Случай. Мужчина, 40 лет, жалобы на тревожность. П: Давайте поговорим о моих страхах: о страхе смерти, страхе нервозности. Я постоянно чувствую, что со мной что-то должно случится. Неважно, на улице я, или один дома. Я слишком много думаю. Посещая некоторых пациентов (ДШ: Он не врач, но в его обязанности входит посещать некоторых родственников и друзей и ухаживать за ними), или по дороге в больницу, я очень боюсь. Начинаю нервничать, сердце колотится. Тело становится очень горячим. Я начинаю паниковать. Кровь ударяет в голову, ноги и руки становятся очень тяжелыми. Я слишком много думаю. Эти симптомы начинаются у меня перед тем, как я захожу в больницу. А как только вижу пациента, все постепенно приходит в норму. Это стало для меня настоящей проблемой.

Если кто-то умирает, или ночью приходят какие-нибудь новости, я начинаю сильно нервничать. У меня начинается сердцебиение. Я не потею. Сразу хочется в туалет. Я теряю душевное равновесие, пытаюсь как-то успокоить нервы. Я могу перенести все церемонии, похороны, или что там еще нужно, но они действуют мне на психику.

Страх один и тот же: что-то со мной случится. Я слишком много думаю об этом. Как я перенесу все? Вдруг моя мама умрет прямо дома, что мне тогда делать? Как я отреагирую на это? Как перенесу? Мое подсознание сразу рисует эту картину … Я очень нервничаю, начинается дрожь и сердцебиение. Эта картина просто не выходит у меня из головы. Родители у меня старые, и мне придется пережить их смерть в собственном доме. Что я тогда буду делать? Конечно, это неизбежно, но я слишком много об этом думаю. Как я это выдержу?

«Как я это выдержу?» Пациент чувствует несостоятельность, неспособность справиться с какой-то исключительной ситуацией.

П: Что я буду делать? Как отреагирую? Эта мысль периодически всплывает у меня в мозгу, и начинается нервозность с сердцебиением и дрожью. Эта картина не выходит у меня из головы.

Глупо, конечно, но я обратил внимание на одну вещь. Когда на церемонии мы возносим цветы Господу, у меня возникает чувство, что я покрываю ими мертвое тело. У меня не только страх смерти, но еще и повышенная нервозность. Когда я иду на вечеринку или на встречу, где есть незнакомые люди, я начинаю очень сильно нервничать. Что произойдет?

Что я буду спрашивать? Чего они хотят? Летая на самолете, я очень нервничаю. Сижу там, а двери закрыты, и я больше не могу выйти. Когда он взлетает – все прекрасно. И постоянно думаю, думаю… Думаю, вдруг полет пойдет не так, и мне лучше выбраться из него. Или думаю, что у меня случится сердечный приступ, или меня будет очень сильно тошнить, что-нибудь со мной случится. А когда самолет взлетает, быстро успокаиваюсь.

Мне очень трудно, когда голова у меня не занята. Я не могу сесть, задрать ноги на стол и расслабиться, просто не могу. Не могу смотреть фильмы ужасов. Когда по телевизору показывают такой фильм, я прошу: «Пожалуйста, выключите его, не могу это видеть». Пока я занят делом, чувствую себя прекрасно. Как только заканчиваю его, снова приходят эти мысли.

Я не знаю, как начались эти страхи. Перед тем, как прийти на прием, я подумал, что вы будете о многом расспрашивать меня, и попытался вспомнить свое детство. Когда мне было восемь или девять лет, мне приснился сон. Не знаю, почему он мне тогда приснился. Как будто родители очень разозлились на меня и выгнали из дома.

За все годы нашего общения пациент ни разу не упоминал об этом сне. Он вспомнил его спонтанно. О чем был сон? О том, как мальчика выгнали родители.

П: Я стоял на лестнице возле квартиры и плакал, плакал. Потом проснулся. Я был единственным ребенком в семье, и меня очень баловали. Родители оберегали меня от всего, не сообщали мне, когда кто-нибудь умирал, и так далее. Даже когда я вырос, они не разрешали мне ходить на похороны.

Пожалуйста, обратите внимание на слова «баловали» и «оберегали» и на явственный страх похорон.

П: Но из-за того и все мои проблемы, что я никогда в жизни не сталкивался с трудностями. Я нервничал даже из-за экзаменов. Думаете, я из-за родителей стал таким? Хочу рассказать вам один случай. Лет десять-пятнадцать назад мне нужно было в Хидерабад. Я опоздал на самолет, поэтому поехал автобусом. Во время путешествия вдруг что-то произошло. Посреди дороги я увидел много перевернутых горящих автобусов. К нам приближалась толпа мужчин с оружием. Всем пассажиры выбежали из автобуса и укрылись в какой-то хибаре. Мы прятались там, а у нас на глазах куча людей просто убивали друг друга. Полиция палила из автоматов.

Вокруг меня толпились матери с детьми, все кричали, как в аду. Моя сумка с документами осталась в автобусе. Когда выдался момент потише, я побежал к автобусу, чтобы забрать ее. Внезапно дерущаяся толпа оказалась рядом, кто-то ударил меня по спине. К счастью, на мне была пара свитеров и пальто по случаю холодной погоды, так что меня не ранили. Вскоре подоспели полицейские и помогли нам добраться до аэропорта.

Пациент вновь говорит: «Я никогда ни с чем не сталкивался в жизни», а потом неожиданно рассказывает об этом случае.

П: Второй случай произошел пять лет назад, это был пик моей тревожности. Налоговая инспекция проводила рейды. Я работал в офисе, когда моему начальнику сообщили, что через три минуты к нам придут с обыском. Он велел мне взять кое-какие документы и немедленно уехать. Через три дня начальник позвонил мне и сказал, что все успокоилось, и я могу привезти документы обратно. Я погрузил в машину все бумаги и поехал на работу, но по дороге сильно разнервничался, стали дрожать руки, ноги…

Я не мог нажать ногой на педаль газа! «Господи, у меня в машине важные документы, деньги!», — подумал я, перепугался и остановил машину. Как раз за углом жил друг моего отца. Я зашел к нему домой и сказал: «Мне нехорошо, мне нужно прилечь…». Пока шел к дивану, чувствовал, что теряю равновесие. Чувствовал, что теряет равновесие, дрожь в руках и ногах из-за острой паники.

П: А потом я не мог встать. Со мной что-то происходило, и я просто не мог подняться. Пытался несколько раз, но каждый раз вынужден был лечь снова. Может быть, у меня что-то случилось с головным мозгом, какой-нибудь приступ? Это было очень тяжелое чувство, все онемело, как будто прекратилось кровообращение. Началось покалывание по всему телу, и судороги. Я глядел в потолок и думал: «Что со мной происходит?» Я лежал словно труп.

Д: Что еще было? Онемение?
П: Да, онемение по всему телу и сильная жажда. Еще я вспотел. И чувствовал – это конец. Я не мог подняться. Потом подумал, что мне полегчало, пытался пойти домой, но тут на меня обрушилась такая волна страха, что пришлось вернуться. Я просто не мог идти — ноги налились тяжестью, подгибались.

«Ноги подгибались, я просто не мог идти» — обратите на это внимание.

Д: Пожалуйста, рассказывайте дальше.
П: Эти симптомы бывают у меня и сейчас. Я не могу подниматься на высоту. В Штатах мне как-то пришлось подниматься на высокую башню. В лифте я почувствовал, что холоден как лед. Все спрашивали, отчего я такой холодный. «Со мной что-то не так», — ответил я. На самом верху была площадка, чтобы смотреть вниз. Я чуть не потерял равновесие. Это же 45-й этаж! Это было слишком! У меня задрожали ноги, я опустился на пол и пополз обратно к лифту. Там уже выстроилась длинная очередь, и мне пришлось долго ждать.
Спустившись на землю, я снова стал спокойным и невозмутимым. Но даже сейчас, рассказывая об этом инциденте, чувствую себя по настоящему плохо.

Смотрите, как в связи с тем, что «ноги налились тяжестью, подгибались» пациент вспоминает о страхе высоты. И снова он сообщает о дрожи в ногах.

П: Однажды я ездил в Диснейленд, и все советовали мне сходить на аттракцион «Поездка в будущее». На него была длинная очередь. Войдя внутрь, я едва держался на ногах и поэтому присел где пришлось. И вдруг все пришло в движение! Я так перепугался, что у меня задрожали ноги, руки. Я вспомнил, что у меня в кармане есть таблетка, нашел ее, разжевал целиком – она была очень горькой, — и потом я получил от аттракциона чертовское удовольствие. Я как будто был в трансе. Когда я вышел, все повторяли: «Видишь, тебе понравилось!». Но в глубине души я думал: «Да что вы понимаете…»  Я много думаю о предстоящих событиях. А после того, как столкнусь с ними лицом к лицу, переживу их – тогда снова чувствую себя нормально.

И опять пациент говорит «столкнуться с ними лицом к лицу». У него страх столкнуться с определенными ситуациями. Переживая этот страх, он дрожит, не может держаться на ногах.
ДШ: Какое впечатление произвел на вас этот человек?
С: Очень открытый, славный малый.
ДШ: Именно также подумал о нем и я — славный парень. Поэтому через некоторое время я увидел в нем больше друга, чем больного. Он единственный пациент, который всегда звонит, когда я уезжаю из страны, чтобы пожелать мне счастливого пути, и напутствует словами: «Если понадобится моя помощь, пожалуйста, звоните»
Несмотря на то, что все симптомы казались такими простыми, я не мог помочь ему. Мне интересно, какие симптомы из всех выберете вы для подбора препарата.

П: Если я занимаюсь чем-то, и внезапно раздается звонок, я вздрагиваю.

Д: Расскажите подробнее о ваших страхах.
П: Две вещи по-настоящему пугают меня. Однажды у меня что-то заболело в животе справа. Вас не было, поэтому я пошел к врачу-аллопату, и он хотел немедленно оперировать меня, решив, что у меня острый аппендицит. Я очень испугался, у меня подскочило давление — оттого, что доктор упомянул хирургию, больницу. Я умер бы прежде, чем меня положили бы на операционный стол — еще по дороге, на носилках! Вокруг одни чужие, а ты совсем один! Я думал, что умру.

Очень забавно он это говорит, как ребенок: «Я умер бы на носилках!». Огромный страх больниц, хирургии и всего, что с этим связано.

Д: Чего конкретно вы боитесь?
П: Что-то должно случится, вот и весь страх.

Д: А второй ваш страх?
П: Второе, чего я боюсь — это идти в банк с большой суммой денег. Если кто-нибудь просит меня об этом, я вынужден отвечать: «Простите, я не могу». Я слишком много думаю об ответственности, о том, что может случиться с деньгами. Ведь тогда мне придется платить за все…
Очень трудно приходить в новое место. Вот я знаю вас, прихожу к вам в определенное время. Но допустим, вы позвонили мне неожиданно и сказали: «Скорее приходи, есть срочное дело». Тогда я пропал. Стану думать: «Что происходит? Почему ему понадобилась моя помощь? Что это может быть? Что-то не так со мной, с моим здоровьем или что-то случилось с Джаешем? Может, я его чем-то сильно расстроил?» Пока я вас не увижу, эти мысли будут крутиться у меня в голове. «Хоть бы скорее мне объяснили, что случилось!» Это страх смерти. Пациент постоянно «на взводе». Малейшая нестандартная ситуация, а он готов вообразить все что угодно, всевозможные проблемы. Все сводится к страху смерти.

Д: Какой смерти?
П: Проблема в том, как пережить это. Это просто невыносимо! Я боюсь врачебных осмотров, больниц, очень боюсь. Мне будет стыдно, если я приду в больницу проведать кого-нибудь, и опять начну нервничать. Мне скажут: «Если вы не выносите этого, зачем вы тогда пришли, идите домой?» Вот что беспокоит меня. Уж лучше вообще туда не ходить… Узкие коридоры, больничные палаты на тринадцатом-четырнадцатом этажах, и на самом верху – отделение интенсивной кардиологии… ну уж нет!
Ехать в тесном лифте до 14 этажа, потом оказаться в палате интенсивной терапии, все сразу… Это для меня уже слишком! Если меня просят посетить больного на 14 этаже – это конец! Входя в лифт, я спрашиваю себя: «Когда же я теперь спущусь обратно?». В палате у больного я очень много говорю, чтобы забыть о том, как я нервничаю, или, наоборот, храню молчание. Когда я молчу, у меня сначала начинают дрожать ноги, потом я чувствую, что теряю равновесие. Что-то поднимается в груди…

Страх высоты и смерти, страх больниц, страх палат интенсивной терапии, тесных помещений и движущегося лифта… Только представьте, все это связано всего лишь с посещением пациента в реанимационном отделении на 14-15 этажах! Такие ситуации вызывают у пациента крайнюю степень страха. В результате возникает выраженное нарушение равновесия и та нервная дрожь, о которой он постоянно упоминает.
Еще один момент в отношении этого мужчины – его нерешительность. Он очень нерешительный, колеблется и сомневается в стрессовых ситуациях. К тому же, как выяснилось из дальнейших расспросов, он боялся, что его родители умрут, что ему придется жить самостоятельно. Пациент в определенном отношении был очень зависим от родителей. Еще бросалась в глаза его наивность, простодушие.

Анализ

ДШ: Итак, у вас есть какие-нибудь идеи? Забудьте все, что мы обсуждали, забудьте тему сегодняшнего семинара. В общем — что приходит вам в голову?

С: Argentum nitricum!
ДШ: Он принимал все нитраты, какие только могут быть – Calcarea nitrica, Kalium nitricum, Argentum nitricum и так далее. Я пошел еще дальше и решился на комбинированную терапию, смешав несколько препаратов-нитратов. Знаете, есть комбинация, называемая «Пять фосфоров». Я склонялся к тому, чтобы сделать комплекс «десять нитратов» специально для этого случая!
(смех в классе)
Что для меня было самым главным, когда я занялся этим клиническим случаем? В то время я еще не знал картины Lithium и Hydrogen, я понял их гораздо позже. С какой стороны подступиться к пациенту? Все мои предыдущие назначения основывались на стереотипах. Например, страх высоты и закрытых помещений заставляет нас думать о нитрикумах. Но такой подход никогда не помогает. В случае с этим пациентом я продолжал топтаться на месте! Как же мне все-таки выбрать препарат?

Я чувствовал, что если буду опираться на правильные симптомы, тогда получу ключ к решению. Но какие симптомы выбираете вы как гомеопат? Разумеется, вы основываетесь не на каких-то умозрительных теориях, вам нужны определенные симптомы. Попробуйте определить основные, базовые симптомы у этого пациента, и тогда у вас будет подсказка к правильному назначению. Итак, я задаю вам вопрос: Какой симптом в данном случае ключевой?
Да, еще надо добавить, что когда я попросил пациента объяснить подробнее его слова «я не могу столкнуться с этим лицом к лицу», он сказал: «Мне очень трудно проходить сложные ситуации, потому что это вызов мне как мужчине. Мне очень стыдно от этого. Должно же у меня быть хоть какое-то мужество, чтобы встретить опасность лицом к лицу!».

С: Он очень нерешительный.
ДШ: Итак, какой симптом, какую рубрику мы выберем в данном случае? Этому пациенту не помогло множество назначенных мною лекарств — Ars, Calc, Kali-c, Staph, Bar-c, Calc-br, Arg-nitr, Calc-nit, Mag-nitr, Thuj… Он был моим пациентом более десяти лет, и ни одно лекарство даже не задело его. Каждый раз мужчина приходил с одними и теми же жалобами. Так какой симптом, по-вашему, у него самый важный?

С: Что-то должно случиться. Страх, что что-то случится.
ДШ: Хорошо, давайте решим, какие симптомы имеют значение в данном случае. Вам нудно понять суть проблем конкретного пациента. Подумайте, какие симптомы в этом случае важны. Иногда вы можете постичь клинический случай, только сумев ясно оценить наиболее показательные его симптомы. На собственном опыте я убедился, что это вопрос первостепенной важности.

Это одно из фундаментальных правил гомеопатии, которое студенты часто упускают из виду, ключ к правильному пониманию клинической картины и выбору препарата. Я наблюдал одни и те же симптомы пациента в течение последних 10 лет — и не мог найти нужный препарат! Я чувствовал, что не могу подобрать лекарство, потому что до конца не понимаю этот случай. А не понимаю его до конца, потому что не могу выделить самого важного, характерного симптома.

С: Он очень неуверен в себе.
ДШ: Что это за неуверенность? И как вы будете искать ее в репертории? Тот препарат, который в итоге помог моему пациенту, я вообще не знал прежде. Иногда нужно понять самый характерный симптом данного клинического случая. Опираясь на все симптомы, о которых сообщал мне пациент, я так и не подобрал препарат. Поверьте, мне действительно ничего не приходило на ум, когда он уходил из моего кабинета.

В голове крутилось одно: какой самый важный симптом у этого пациента? Если я вычислю его правильно, я получу доступ к разгадке всего клинического случая. У меня будет ключ к выбору симптома или рубрики. Только тогда настанет черед репертория.

Проблема тех семинаров, которые вы посещаете, в том, что вы получаете готовую материа медика и картины лекарств. Сегодня, уходя домой, вы унесете в уме картину Lithium. Но вы не унесете метод, сам процесс тяжелой работы по подбору препарата, пока не поймете его! Два случая никогда не будут одинаковыми. Но если у вас есть метод, вы понимаете, в каком направлении двигаться, как достичь правильного восприятия симптомов, как оценить и выбрать из них единственно необходимый и уже потом искать его в репертории.
Очень часто успех гомеопата зависит от его базовых знаний, подготовки и от того, насколько ему удалось развать способность к пониманию. Развитие способности правильно понять суть подобно развитию ребенка — детский сад, потом школа, дальнейшее обучение, пока вы не достигнете вершин мастерства в своем искусстве. Материа медика, которую я даю вам, на самом деле не так важна; забудьте ее на время.

С: «Как я могу посмотреть проблеме в лицо? У меня не хватает мужества».
ДШ: Да, но что это за рубрика? Это по-прежнему не объясняет случай в целом, так ведь? «У меня не хватает мужества» — это результат чего-то еще, причина в другом. Подумайте еще раз. Давайте вернемся к основам. Гомеопат должен знать, как оценивать симптомы. У вас много симптомов, но какой вы намерены брать во внимание? Симптом, в котором суть всех проблем! Начиная работать гомеопатом, я практиковал следующее упражнение: садился и записывал пять самых показательных симптомов пациента. Внимательно изучив случай, я располагал симптомы в порядке уменьшения важности. Ищите один характерный, типичный паттерн, который ясно проявляется снова и снова. Таким образом вы добьетесь максимального понимания.
Для меня первым симптомом было описываемая пациентом дрожь в ногах, как только возникали страх или беспокойство. То есть здесь срабатывал психосоматический механизм. Тело и разум говорят на одном языке.

В моем понимание физическая дрожь в ногах была самым важным симптомом у нашего пациента, потому что олицетворяла собой ту нестабильность, о которой говорил пациент, отсутствие равновесия. «Сами ноги, на которые я опираюсь, дрожат и подгибаются». И все это от страха. Теперь вы можете открыть реперторий и радоваться: «Конечности; дрожание. Нижние конечности; беспокойство». Это было первой рубрикой, в которую я заглянул.

«Замечательно! — подумал я. – Borax, Rhus toxicodendron и Sarsaparilla». Я стал рассуждать: «Пациенту были назначены препараты, применяемые при беспокойстве, такие как Gelsemium и Argentum nitricum. Идея попробовать Borax весьма любопытна. У этого препарата есть тревога при езде по железной дороге, в кабинке фуникулера канатной дороги, в лифте, при движении вниз! Боязнь упасть и страх при спуске с высоты». Словом, я дал моему пациенту Borax.
И догадайтесь, что произошло? Ничего. (Все смеются). Но ведь казалось, это лекарство замечательно подходит! Почему оно не помогло?

Я тщательно изучил Borax во всех материа медика, какие только мог найти. Borax казался правильным назначением, но не помог. И вдруг я осознал, что Borax – это Natrum biborate, но этот клинический случай не имел ничего общего с Natrum, у пациента не было темы Natrum! Значит, ему нужен не Borax.

И тогда я дал мужчине препарат Boron, хотя не читал о нем ни слова. Я пришел к нему от Borax. Я еще раз внимательно изучил жалобы пациента, и пришел к выводу, что они являются признаками Boron, а не Natrum. Я определил местонахождение Boron в Периодической таблице и рассудил, что определенное подобие очевидно.
Итак, я дал пациенту Boron — и впервые за 10 лет его страхи начали уменьшаться! Его мать перенесла очень серьезную хирургическую операцию, после которое было очень много осложнений, но пациент прошел все эти испытания с гораздо большим мужеством. Он стал намного более уверенно общаться с врачами, ходить в больницы и подниматься на верхние этажи. Он действительно нашел в себе силы пережить болезнь своей стареющей матери. В первый раз я увидел в нем перемены! Предлагаю вам посмотреть видеозапись очередной консультации и высказать свое мнение.

Прием через 6 недель

П: После того лекарства я чувствую себя гораздо лучше. Я уже не так сильно боюсь, что должно что-то случиться, намного меньше. Я даже начал думать позитивно.

Д: Расскажите подробнее.
П: Я только что вернулся из госпиталя Тата; и у меня не было страха! (ДШ: Это самый большой раковый госпиталь в Бомбее; люди отовсюду приезжают туда на лечение. Жуткая, гнетущая атмосфера, скажу я вам, повсюду толпы больных людей). Всего лишь немного нервничал. Теперь я могу общаться с людьми лицом к лицу, могу посещать новые места. Нет ощущения, будто что-то может пойти не так.

Д: А как с нарушением равновесия?
П: Дрожь в ногах? Она уменьшилось процентов на тридцать. Я могу справиться с тревожностью, она уже не так сильно беспокоит меня.

Д: У вас было ощущение, будто что-то не так с головой. И онемение и дрожь в ногах…
П: Ничего такого я больше не чувствую!

Итак, вы видите, что основной симптом, который вы нашли у Borax, заметно уменьшился. Фактически пациент больше не чувствует такую дрожь, как раньше. Это дрожание должно быть основной идеей симтоматики Boron. Я отметил у себя в клиническом справочнике это «дрожание от страха» в качестве рубрики для Boron.

Д: А как насчет высоты?
П: Страх высоты и полета еще остаются. До сих пор, когда мне приходится подниматься на высокие этажи, мне кажется — что-то со мной случится. Это ощущение не уменьшилось.

Д: Раньше, когда вы нервничали, у вас дрожали ноги…
П: Я и сейчас нервничаю. Но я заметил, что после того, как я выпил последнее лекарство, я стал более злым.

Очень интересно! Злость – это самовыражение. Что произошло? Пациент стал более агрессивным.

П: Я стал вспыльчивым . Прежде, независимо от того, прав или не прав был мой собеседник, я просто говорил «ну ладно» и оставлял как есть. Но теперь я никому не позволяю переходить мне дорогу, в буквальном смысле. Напротив, я стараюсь обогнать всех, когда веду машину. Я стал более эмоциональным. Раньше я подавлял свою злость, а теперь обрел способность выражать гнев и отстаивать свои интересы. Я проявляю свои чувства; даже если другой человек прав, я хочу доказать собственную правоту.

Прежде он был абсолютно мягким человеком; «славный парень», говорили мы о нем.

П: Поначалу я избегал всего этого – участие в похоронах, в определенных социальных мероприятиях… Теперь я не избегаю их, я встречаю их лицом к лицу.

Слово «встречаю лицом к лицу» очень важно. «Теперь я встречаю их лицом к лицу»

Д: В каком смысле вам стало лучше?
П: Я не уверен.. но все не так, как было раньше. Вся эта дрожь и прочее появляются только на короткий момент, не как раньше. Это больше не представляет для меня проблему.

Если кто-то звонит из больницы и говорит, что мне немедленно нужно приехать, я спокойно отвечаю: «Хорошо, буду через пять минут», а раньше начинал сильно нервничать. Теперь этот страх уменьшился на шестьдесят процентов. Вот что я хочу сказать: напряжения больше нет. Я чувствую себя спокойно, страха нет. Из-за того, что у меня было столько страхов, полностью пропало сексуальное желание, а сейчас оно снова восстанавливается. Я не чувствую такого напряжения, часто бываю в обществе.

Дальнейшее наблюдение

Я наблюдал пациента в течение последующих двух лет, и за этот период его страхи значительно уменьшились. Панические атаки и дрожь стали появляться реже. Однажды, когда прямо рядом с его домом случился большой оползень и по совету спасателей ему пришлось эвакуироваться, он вел себя очень спокойно и уверенно. Учитывая его характер, прежде такая ситуация стала бы для пациента жутким стрессом.

Повторный анализ

ДШ: Давайте обобщим основные моменты рассмотренного клинического случая. Вы хотели бы высказаться? Хорошо, давайте напишем на доске ключевые определения.

Устойчивость — неустойчивость. Ноги подгибаются, шатаются, дрожат. Не может встретить ситуацию лицом к лицу. Чувствует, что земля уходит из под ног. Страх высоты + страх закрытых пространств + страх падения. Страх смерти. Предчувствие. Страх хирургических операций. Страх болезни, тревога по поводу своего здоровья. Растерянность. Кажется глупым. Недостаток мужественности. Сон в детстве: родители выгнали его из дома. Страх, что его родители умрут, страх собственной несостоятельности пережить чью-то смерть, заниматься похоронами, а также жить самостоятельно. Трудно отделиться от родителей. Очень нерешительный, колеблется. Панические атаки. Наивный и простодушный

ДШ: А что вы можете сказать об эго пациента и чувстве собственной значимости? Собственная значимость явно сильнее, чем у пациента Berillium, которого мы видели вчера. Тем не менее видно отсутствие эгоизма. В его разговоре не проявляется истинное эго.

С: Откуда вы знаете, что оно больше, чем у Berillium?
ДШ: Вы видите у пациента ощущение, что ему не хватает мужества. По этому поводу он демонстрирует негодование – то, что абсолютно отсутствует у Berillium. Кроме того, у нашего пациента структура более развита по сравнению с Berillium: он осмеливается выйти, проявить самостоятельность, но возвращается домой в страхе и панике.

Уровень и интенсивность зависимости у него другие, поэтому вы видите и другое их проявление. У мужчины случается острые приступы паники, выражающиеся в страхе падения с высоты. Это ассоциируется с тем периодом, когда ребенок вот-вот появится на свет. Ярче всего проявляется страх движения вниз. Страх независимости и самостоятельной жизни. Страх падения – это страх внезапного разрушения поддержки, структуры.
Смотрите, у нас есть Lithium, которого вышвырнули из дома, не оставив ничего, на что можно опереться. У него нет собственности, он чувствует себя «нищим». Далее идет Berillium, у которого есть дом, но он боится, что его выгонят из этого дома. Он смиряется с реальностью и принимает существующее положение вещей. Berillium зависит от поддерживающей его структуры. У Hydrogen мы видели полное отсутствие какой бы то ни было структуры, на которую он мог бы опереться.У Lithium в распоряжении хоть какая-то поддержка: у него есть собственность, какие-то вещи, какая-то пища.

А у Berillium уже есть скромная работа, но недостает уверенности, и очень сильна нерешительность. Однако у него немного больше целей в жизни.
Когда вы приходите к Boron, все становится весомее. У такого пациента вы увидите больше уверенности и начальные признаки собственной значимости. Но у Boron остается опасение, что его «выгонят», которое мы встречали у Hydrogen, Lithium и Berillium. Это соответствует и некоторым идеям Схолтена: он описывает, как пациент нервничает, сомневается, колеблется, когда сталкивается с миром лицом к лицу. Boron – очень тревожная личность.
Смотрите, как он описывает единственный запомнившийся ему детский сон: ребенок сидит на ступеньках и плачет, его выгнали родители. Здесь опять проявляется глубочайший страх Boron, но он не выражается так открыто, как мы видели у пациентов Lithium и Berillium. Вот он: «Почему я не могу встретить это лицом к лицу, как настоящий мужчина?» В этот момент он очень испуган.

Думаю, многие пациенты, которых мы считаем «нитратами» на самом деле нуждаются в боратах. В нашей материа медика очень мало боратов. Бораты используются в стекольной промышленности — ощущение хрупкости проходит через патогенезы и Boron, и Borax.

Видите, насколько я продвинулся в понимании Периодической таблицы, когда мне удалось выделить ключевой симптом? Не раз для того, чтобы подобрать препарат, вам нужно было знать все симптомы пациента, но гораздо важнее овладеть искусством увидеть в каждом случае единственный ключевой симптом. Вы можете выучить все картины препаратов Периодической таблицы, но это не поможет вам в практике. Это приведет вас лишь к стереотипам и пустому теоретизированию.
Этот элемент находится над Alumina, у которой наблюдается нарушение личности. Замешательство и колебания наводят на мысль об Alumina.

С: Я подумал о Silica. Мне показалось, у пациента есть страх: «Как я выгляжу в обществе?» Не очень похоже на Silica, но в этом что-то есть…
ДШ: Это близко к Silica. Давайте взглянем на Периодическую таблицу и посмотрим, где находится Silica.

Обращаю ваше внимание на очень важный момент. Периодическая таблица, которой пользуются гомеопаты, претерпела некоторые изменения по сравнению с той, которой пользуются химики. По собственному опыту я могу сказать, что те перемещения, которые произвел Ян Схолтен в отношении Silica, имеют совершенно определенный смысл. Итак, Boron и Alumina перемещены, так же как и Carbon, и Silica. Если вы присмотритесь как следует, это обретет для вас смысл.
Вернемся к Silica. Ее проблема заключается в стрессе, возникшем в результате того, что она вынуждена жить в соответствии с определенным конкретным образом, созданном родителями. На первый план выступают темы отношений, индивидуальности и навязанного образа. И кроме того, вопросы питания.
С: Мне трудно увидеть связь с Alumina.
ДШ: Нерешительность, смятение похоже на Alumina, но основные вопросы все-таки касаются разлучения с родительским домом и самостоятельной жизни. У Alumina же присутствует нарушение личности. Чем ниже препарат в таблице, тем тяжелее, весомее его проблемы. Эго становится более выраженным, становится сильнее потребность во внимании, признании.
С: Не могли бы рассказать что-нибудь о миазме Boron?

ДШ: Я еще не определился с его миазмом. Возможно, он находится между сикотическим и острым, возможно, это малярийный миазм. Кто-нибудь из вас прежде встречался с пациентоми Boron?
С: У меня был такая пациентка несколько лет назад. Ее легко было распознать, потому что у нее были такие же проблемы при движении вниз. Ее детям приходилось поддерживать ее, когда она спускалась по лестнице. Возможно, истоки следует искать в ее детстве: пациентка рассказала, что однажды она разозлилась, требовала что-то, и мать в наказание не разговаривала с ней весь день, не пожелала спокойной ночи перед сном. Девочка была совершенно растеряна и потрясена тем, что мать с ней не разговаривала. Пациентка оказалась «отрезанной» от матери. В этом есть определенный смысл.
ДШ: Хорошо. Итак, если вы не знаете, какой препарат нужен пациенту, не теоретизируйте. Попытайтесь найти самый важный, самый характерный симптом. Он и приведет вас максимально близко к искомому лекарству.

Boron

Желает походить на настоящего мужчину. Это первый шаг от ребенка к мужчине. Огромный страх. Пытается быть самостоятельным, но как только чувствует страх, возвращается и хватается за поддерживающую его структуру. Хватается… отделяется… боится… и снова хватается — эта модель поведения характерна для Boron. Задается вопросом: «Смогу я отделиться или так и буду за нее цепляться?»

Его природная склонность – цепляться, а он оказывается в ситуации, когда нужно стать самостоятельным. Очень сильная нерешительность и тревога. Бросаются в глаза страх высоты, закрытых пространств, падения и спуска.
Таким образом, ребенок Boron хочет самостоятельности. Но быть самостоятельным слишком страшно и он снова вцепляется в поддерживающую структуру, качается взад-вперед, постоянно колеблется, нерешителен. Однако суть всех его страхов — ощущение падения или скольжения вниз, как будто земля уходит из-под ног. Это похоже на ощущение, которое испытывает ребенок во время рождения.

Страхи

Острый страх падения, сопровождающийся головокружением.
Оцепенелость, как при движении вниз, при падении с высоты. Отчаянно цепляется. Страх посещения больных, особенно в кардиологических отделениях, страх похорон. Страх в самолетах, людных местах, на высоте, при езде в парке развлечений, на «американских горках», от внезапных громких звуков. Выраженные тревожные предчувствия. Как будто пришел конец. Переживет ли он расставание? Острая паника! «Нет, я иду и цепляюсь».
Сны о том, что родители выгнали его из дома, и он сидит на лестнице, рыдая, как пятилетний малыш.

У Lithium острая паника, как у младенца. Berillium все время нужна поддержка, подстраховка, как ребенку. У Boron импульс спуститься (с рук матери), но вскоре он возвращается, чтобы снова схватиться за нее. Чрезвычайно сильный страх скольжения вниз. В этом контексте Boron — это мальчик, который сомневается в своем «мальчишеском» эго, в своей способности встретить опасность лицом к лицу, как подобает храброму мужчине.

Суть Boron

С одной стороны — неуверенность и потребность хвататься за родительскую поддержку, с другой — желание отделиться от этой помощи и быть самостоятельным. С одной стороны – трусость, с другой — мужественность.
Тревога-страх-паника-смятение-колебания.