Boron (Shah)

Ноги подгибались, я просто не мог идти

Случай. Мужчина, 40 лет, жалобы на тревожность: Давайте поговорим о моих страхах: о страхе смерти, страхе нервозности. Я постоянно чувствую, что со мной что-то должно случится. Неважно, на улице я, или один дома. Я слишком много думаю. Посещая некоторых пациентов (Он не врач, но в его обязанности входит посещать некоторых друзей и родственников и ухаживать за ними), или по дороге в больницу, я очень боюсь. Начинаю нервничать, сердце колотится. Тело становится очень горячим. Я начинаю паниковать. Кровь ударяет в голову, ноги и руки становятся очень тяжелыми. Я слишком много думаю. Эти симптомы начинаются у меня перед тем, как я захожу в больницу. А как только вижу пациента, все постепенно приходит в норму. Это стало для меня настоящей проблемой.

Если кто-то умирает, или ночью приходят какие-нибудь новости, я начинаю сильно нервничать. У меня начинается сердцебиение. Я не потею. Сразу хочется в туалет. Я теряю душевное равновесие, пытаюсь как-то успокоить нервы. Я могу перенести все церемонии, похороны, или что там еще нужно, но они действуют мне на психику.

Страх один и тот же: что-то со мной случится. Я слишком много думаю об этом. Как я перенесу все? Вдруг моя мама умрет прямо дома, что мне тогда делать? Как я отреагирую на это? Как перенесу? Мое подсознание сразу рисует эту картину … Я очень нервничаю, начинается дрожь и сердцебиение. Эта картина просто не выходит у меня из головы. Родители у меня старые, и мне придется пережить их смерть в собственном доме. Что я тогда буду делать? Конечно, это неизбежно, но я слишком много об этом думаю. Как я это выдержу?

«Как я это выдержу?» Пациент чувствует несостоятельность, неспособность справиться с какой-то исключительной ситуацией.

Что я буду делать? Как отреагирую? Эта мысль периодически всплывает у меня в мозгу, и начинается нервозность с сердцебиением и дрожью. Эта картина не выходит у меня из головы.

Глупо, конечно, но я обратил внимание на одну вещь. Когда на церемонии мы возносим цветы Господу, у меня возникает чувство, что я покрываю ими мертвое тело. У меня не только страх смерти, но еще и повышенная нервозность. Когда я иду на вечеринку или на встречу, где есть незнакомые люди, я начинаю очень сильно нервничать. Что произойдет?

Что я буду спрашивать? Чего они хотят? Летая на самолете, я очень нервничаю. Сижу там, а двери закрыты, и я больше не могу выйти. Когда он взлетает – все прекрасно. И постоянно думаю, думаю. Думаю, вдруг полет пойдет не так, и мне лучше выбраться из него. Или думаю, что у меня случится сердечный приступ, или меня будет очень сильно тошнить, что-нибудь со мной случится. А когда самолет взлетает, быстро успокаиваюсь.

Мне очень трудно, когда голова у меня не занята. Я не могу сесть, задрать ноги на стол и расслабиться, просто не могу. Не могу смотреть фильмы ужасов. Когда по телевизору показывают такой фильм, я прошу: «Пожалуйста, выключите его, не могу это видеть». Пока я занят делом, чувствую себя прекрасно. Как только заканчиваю его, снова приходят эти мысли.

Я не знаю, как начались эти страхи. Перед тем, как прийти на прием, я подумал, что вы будете о многом расспрашивать меня, и попытался вспомнить свое детство. Когда мне было восемь или девять лет, мне приснился сон. Не знаю, почему он мне тогда приснился. Как будто родители очень разозлились на меня и выгнали из дома.

За все годы нашего общения пациент ни разу не упоминал об этом сне. Он вспомнил его спонтанно. О чем был сон? О том, как мальчика выгнали родители.

Я стоял на лестнице возле квартиры и плакал, плакал. Потом проснулся. Я был единственным ребенком в семье, и меня очень баловали. Родители оберегали меня от всего, не сообщали мне, когда кто-нибудь умирал, и так далее. Даже когда я вырос, они не разрешали мне ходить на похороны.

Пожалуйста, обратите внимание на слова «баловали» и «оберегали» и на явственный страх похорон.

Но из-за того и все мои проблемы, что я никогда в жизни не сталкивался с трудностями. Я нервничал даже из-за экзаменов. Думаете, я из-за родителей стал таким? Хочу рассказать вам один случай. Лет десять-пятнадцать назад мне нужно было в Хидерабад. Я опоздал на самолет, поэтому поехал автобусом. Во время путешествия вдруг что-то произошло. Посреди дороги я увидел много перевернутых горящих автобусов. К нам приближалась толпа мужчин с оружием. Всем пассажиры выбежали из автобуса и укрылись в какой-то хибаре. Мы прятались там, а у нас на глазах куча людей просто убивали друг друга. Полиция палила из автоматов.

Вокруг меня толпились матери с детьми, все кричали, как в аду. Моя сумка с документами осталась в автобусе. Когда выдался момент потише, я побежал к автобусу, чтобы забрать ее. Внезапно дерущаяся толпа оказалась рядом, кто-то ударил меня по спине. К счастью, на мне была пара свитеров и пальто по случаю холодной погоды, так что меня не ранили. Вскоре подоспели полицейские и помогли нам добраться до аэропорта.

Пациент вновь говорит: «Я никогда ни с чем не сталкивался в жизни», а потом неожиданно рассказывает об этом случае.

Второй случай произошел пять лет назад, это был пик моей тревожности. Налоговая инспекция проводила рейды. Я работал в офисе, когда моему начальнику сообщили, что через три минуты к нам придут с обыском. Он велел мне взять кое-какие документы и немедленно уехать. Через три дня начальник позвонил мне и сказал, что все успокоилось, и я могу привезти документы обратно. Я погрузил в машину все бумаги и поехал на работу, но по дороге сильно разнервничался, стали дрожать руки, ноги.

Я не мог нажать ногой на педаль газа! «Господи, у меня в машине важные документы, деньги!», — подумал я, перепугался и остановил машину. Как раз за углом жил друг моего отца. Я зашел к нему домой и сказал: Мне нехорошо, мне нужно прилечь. Пока шел к дивану, чувствовал, что теряю равновесие. Чувствовал, что теряет равновесие, дрожь в руках и ногах из-за острой паники.

А потом я не мог встать. Со мной что-то происходило, и я просто не мог подняться. Пытался несколько раз, но каждый раз вынужден был лечь снова. Может быть, у меня что-то случилось с головным мозгом, какой-нибудь приступ? Это было очень тяжелое чувство, все онемело, как будто прекратилось кровообращение. Началось покалывание по всему телу, и судороги. Я глядел в потолок и думал: «Что со мной происходит?» Я лежал словно труп.

Что еще было? Онемение?
Да, онемение по всему телу и сильная жажда. Еще я вспотел. И чувствовал – это конец. Я не мог подняться. Потом подумал, что мне полегчало, пытался пойти домой, но тут на меня обрушилась такая волна страха, что пришлось вернуться. Я просто не мог идти — ноги налились тяжестью, подгибались.

«Ноги подгибались, я просто не мог идти» — обратите на это внимание.

Пожалуйста, рассказывайте дальше.
Эти симптомы бывают у меня и сейчас. Я не могу подниматься на высоту. В Штатах мне как-то пришлось подниматься на высокую башню. В лифте я почувствовал, что холоден как лед. Все спрашивали, отчего я такой холодный. «Со мной что-то не так», — ответил я. На самом верху была площадка, чтобы смотреть вниз. Я чуть не потерял равновесие. Это же 45 этаж! Это было слишком! У меня задрожали ноги, я опустился на пол и пополз обратно к лифту. Там уже выстроилась длинная очередь, и мне пришлось долго ждать. Спустившись на землю, я снова стал спокойным и невозмутимым. Но даже сейчас, рассказывая об этом инциденте, чувствую себя по настоящему плохо.

Смотрите, как в связи с тем, что «ноги налились тяжестью, подгибались» пациент вспоминает о страхе высоты. И снова он сообщает о дрожи в ногах.

Однажды я ездил в Диснейленд, и все советовали мне сходить на аттракцион «Поездка в будущее». На него была длинная очередь. Войдя внутрь, я едва держался на ногах и поэтому присел где пришлось. И вдруг все пришло в движение! Я так перепугался, что у меня задрожали ноги, руки. Я вспомнил, что у меня в кармане есть таблетка, нашел ее, разжевал целиком – она была очень горькой, — и потом я получил от аттракциона чертовское удовольствие. Я как будто был в трансе. Когда я вышел, все повторяли: Видишь, тебе понравилось! Но в глубине души я думал: Да что вы понимаете.  Я много думаю о предстоящих событиях. А после того, как столкнусь с ними лицом к лицу, переживу их – тогда снова чувствую себя нормально.

И опять пациент говорит «столкнуться с ними лицом к лицу». У него страх столкнуться с определенными ситуациями. Переживая этот страх, он дрожит, не может держаться на ногах.

Какое впечатление произвел на вас этот человек?
Очень открытый, славный малый.

Именно также подумал о нем и я — славный парень. Поэтому через некоторое время я увидел в нем больше друга, чем больного. Он единственный пациент, который всегда звонит, когда я уезжаю из страны, чтобы пожелать мне счастливого пути, и напутствует словами: «Если понадобится моя помощь, пожалуйста, звоните». Несмотря на то, что все симптомы казались такими простыми, я не мог помочь ему. Мне интересно, какие симптомы из всех выберете вы для подбора препарата.

Если я занимаюсь чем-то, и внезапно раздается звонок, я вздрагиваю.

Расскажите подробнее о ваших страхах.
Две вещи по-настоящему пугают меня. Однажды у меня что-то заболело в животе справа. Вас не было, поэтому я пошел к врачу-аллопату, и он хотел немедленно оперировать меня, решив, что у меня острый аппендицит. Я очень испугался, у меня подскочило давление — оттого, что доктор упомянул хирургию, больницу. Я умер бы прежде, чем меня положили бы на операционный стол — еще по дороге, на носилках! Вокруг одни чужие, а ты совсем один! Я думал, что умру.

Очень забавно он это говорит, как ребенок: «Я умер бы на носилках!». Огромный страх больниц, хирургии и всего, что с этим связано.

Чего конкретно вы боитесь?
Что-то должно случится, вот и весь страх.

А второй ваш страх?
Второе, чего я боюсь — это идти в банк с большой суммой денег. Если кто-нибудь просит меня об этом, я вынужден отвечать: «Простите, я не могу». Я слишком много думаю об ответственности, о том, что может случиться с деньгами. Ведь тогда мне придется платить за все…
Очень трудно приходить в новое место. Вот я знаю вас, прихожу к вам в определенное время. Но допустим, вы позвонили мне неожиданно и сказали: «Скорее приходи, есть срочное дело». Тогда я пропал. Стану думать: «Что происходит? Почему ему понадобилась моя помощь? Что это может быть? Что-то не так со мной, с моим здоровьем или что-то случилось с Джаешем? Может, я его чем-то сильно расстроил?» Пока я вас не увижу, эти мысли будут крутиться у меня в голове. «Хоть бы скорее мне объяснили, что случилось!» Это страх смерти. Пациент постоянно «на взводе». Малейшая нестандартная ситуация, а он готов вообразить все что угодно, всевозможные проблемы. Все сводится к страху смерти.

Какой смерти?
Проблема в том, как пережить это. Это просто невыносимо! Я боюсь врачебных осмотров, больниц, очень боюсь. Мне будет стыдно, если я приду в больницу проведать кого-нибудь, и опять начну нервничать. Мне скажут: «Если вы не выносите этого, зачем вы тогда пришли, идите домой?» Вот что беспокоит меня. Уж лучше вообще туда не ходить… Узкие коридоры, больничные палаты на тринадцатом-четырнадцатом этажах, и на самом верху – отделение интенсивной кардиологии, ну уж нет!

Ехать в тесном лифте до 14 этажа, потом оказаться в палате интенсивной терапии, все сразу. Это для меня уже слишком! Если меня просят посетить больного на 14 этаже – это конец! Входя в лифт, я спрашиваю себя: «Когда же я теперь спущусь обратно?». В палате у больного я очень много говорю, чтобы забыть о том, как я нервничаю, или, наоборот, храню молчание. Когда я молчу, у меня сначала начинают дрожать ноги, потом я чувствую, что теряю равновесие. Что-то поднимается в груди.

Страх высоты и смерти, страх больниц, страх палат интенсивной терапии, тесных помещений и движущегося лифта. Только представьте, все это связано всего лишь с посещением пациента в реанимационном отделении на 14-15 этажах! Такие ситуации вызывают у пациента крайнюю степень страха. В результате возникает выраженное нарушение равновесия и та нервная дрожь, о которой он постоянно упоминает.

Еще один момент в отношении этого мужчины – его нерешительность. Он очень нерешительный, колеблется и сомневается в стрессовых ситуациях. К тому же, как выяснилось из дальнейших расспросов, он боялся, что его родители умрут, что ему придется жить самостоятельно. Пациент в определенном отношении был очень зависим от родителей. Еще бросалась в глаза его наивность, простодушие.

Анализ

Итак, у вас есть какие-нибудь идеи? Забудьте все, что мы обсуждали, забудьте тему сегодняшнего семинара. В общем — что приходит вам в голову?

Argentum nitricum!
Он принимал все нитраты, какие только могут быть – Calcarea nitrica, Kalium nitricum, Argentum nitricum и так далее. Я пошел еще дальше и решился на комбинированную терапию, смешав несколько препаратов-нитратов. Знаете, есть комбинация, называемая «Пять фосфоров». Я склонялся к тому, чтобы сделать комплекс «десять нитратов» специально для этого случая! (смех в классе)

Что для меня было самым главным, когда я занялся этим клиническим случаем? В то время я еще не знал картины Lithium и Hydrogen, я понял их гораздо позже. С какой стороны подступиться к пациенту? Все мои предыдущие назначения основывались на стереотипах. Например, страх высоты и закрытых помещений заставляет нас думать о нитрикумах. Но такой подход никогда не помогает. В случае с этим пациентом я продолжал топтаться на месте! Как же мне все-таки выбрать препарат?

Я чувствовал, что если буду опираться на правильные симптомы, тогда получу ключ к решению. Но какие симптомы выбираете вы как гомеопат? Разумеется, вы основываетесь не на каких-то умозрительных теориях, вам нужны определенные симптомы. Попробуйте определить основные, базовые симптомы у этого пациента, и тогда у вас будет подсказка к правильному назначению. Итак, я задаю вам вопрос: Какой симптом в данном случае ключевой?

Да, еще надо добавить, что когда я попросил пациента объяснить подробнее его слова «я не могу столкнуться с этим лицом к лицу», он сказал: «Мне очень трудно проходить сложные ситуации, потому что это вызов мне как мужчине. Мне очень стыдно от этого. Должно же у меня быть хоть какое-то мужество, чтобы встретить опасность лицом к лицу!».

Он очень нерешительный.
Итак, какой симптом, какую рубрику мы выберем в данном случае? Этому пациенту не помогло множество назначенных мною лекарств — Ars, Calc, Kali-c, Staph, Bar-c, Calc-br, Arg-nitr, Calc-nit, Mag-nitr, Thuj. Он был моим пациентом более десяти лет, и ни одно лекарство даже не задело его. Каждый раз мужчина приходил с одними и теми же жалобами. Так какой симптом, по-вашему, у него самый важный?

Что-то должно случиться. Страх, что что-то случится.
Хорошо, давайте решим, какие симптомы имеют значение в данном случае. Вам нудно понять суть проблем конкретного пациента. Подумайте, какие симптомы в этом случае важны. Иногда вы можете постичь клинический случай, только сумев ясно оценить наиболее показательные его симптомы. На собственном опыте я убедился, что это вопрос первостепенной важности.

Это одно из фундаментальных правил гомеопатии, которое студенты часто упускают из виду, ключ к правильному пониманию клинической картины и выбору препарата. Я наблюдал одни и те же симптомы пациента в течение последних 10 лет — и не мог найти нужный препарат! Я чувствовал, что не могу подобрать лекарство, потому что до конца не понимаю этот случай. А не понимаю его до конца, потому что не могу выделить самого важного, характерного симптома.

Он очень не уверен в себе.
Что это за неуверенность? И как вы будете искать ее в репертории? Тот препарат, который в итоге помог моему пациенту, я вообще не знал прежде. Иногда нужно понять самый характерный симптом данного клинического случая. Опираясь на все симптомы, о которых сообщал мне пациент, я так и не подобрал препарат. Поверьте, мне действительно ничего не приходило на ум, когда он уходил из моего кабинета.

В голове крутилось одно: какой самый важный симптом у этого пациента? Если я вычислю его правильно, я получу доступ к разгадке всего клинического случая. У меня будет ключ к выбору симптома или рубрики. Только тогда настанет черед репертория.

Проблема тех семинаров, которые вы посещаете, в том, что вы получаете готовую материа медика и картины лекарств. Сегодня, уходя домой, вы унесете в уме картину Lithium. Но вы не унесете метод, сам процесс тяжелой работы по подбору препарата, пока не поймете его! Два случая никогда не будут одинаковыми. Но если у вас есть метод, вы понимаете, в каком направлении двигаться, как достичь правильного восприятия симптомов, как оценить и выбрать из них единственно необходимый и уже потом искать его в репертории.

Очень часто успех гомеопата зависит от его базовых знаний, подготовки и от того, насколько ему удалось развить способность к пониманию. Развитие способности правильно понять суть подобно развитию ребенка — детский сад, потом школа, дальнейшее обучение, пока вы не достигнете вершин мастерства в своем искусстве. Материа медика, которую я даю вам, на самом деле не так важна; забудьте ее на время.

«Как я могу посмотреть проблеме в лицо? У меня не хватает мужества».
Да, но что это за рубрика? Это по-прежнему не объясняет случай в целом, так ведь? «У меня не хватает мужества» — это результат чего-то еще, причина в другом. Подумайте еще раз. Давайте вернемся к основам. Гомеопат должен знать, как оценивать симптомы. У вас много симптомов, но какой вы намерены брать во внимание? Симптом, в котором суть всех проблем! Начиная работать гомеопатом, я практиковал следующее упражнение: садился и записывал пять самых показательных симптомов пациента.

Внимательно изучив случай, я располагал симптомы в порядке уменьшения важности. Ищите один характерный, типичный паттерн, который ясно проявляется снова и снова. Таким образом вы добьетесь максимального понимания. Для меня первым симптомом было описываемая пациентом дрожь в ногах, как только возникали страх или беспокойство. То есть здесь срабатывал психосоматический механизм. Тело и разум говорят на одном языке.

В моем понимание физическая дрожь в ногах была самым важным симптомом у нашего пациента, потому что олицетворяла собой ту нестабильность, о которой говорил пациент, отсутствие равновесия. «Сами ноги, на которые я опираюсь, дрожат и подгибаются». И все это от страха. Теперь вы можете открыть реперторий и радоваться: «Конечности; дрожание. Нижние конечности; беспокойство». Это было первой рубрикой, в которую я заглянул.

«Замечательно! — подумал я. – Borax, Rhus toxicodendron и Sarsaparilla». Я стал рассуждать: «Пациенту были назначены препараты, применяемые при беспокойстве, такие как Gelsemium и Argentum nitricum. Идея попробовать Borax весьма любопытна. У этого препарата есть тревога при езде по железной дороге, в кабинке фуникулера канатной дороги, в лифте, при движении вниз! Боязнь упасть и страх при спуске с высоты». Словом, я дал моему пациенту Borax. И догадайтесь, что произошло? Ничего. (Все смеются). Но ведь казалось, это лекарство замечательно подходит! Почему оно не помогло?

Я тщательно изучил Borax во всех материа медика, какие только мог найти. Borax казался правильным назначением, но не помог. И вдруг я осознал, что Borax – это Natrum biborate, но этот клинический случай не имел ничего общего с Natrum, у пациента не было темы Natrum! Значит, ему нужен не Borax.

И тогда я дал мужчине препарат Boron, хотя не читал о нем ни слова. Я пришел к нему от Borax. Я еще раз внимательно изучил жалобы пациента, и пришел к выводу, что они являются признаками Boron, а не Natrum. Я определил местонахождение Boron в Периодической таблице и рассудил, что определенное подобие очевидно.

Итак, я дал пациенту Boron — и впервые за 10 лет его страхи начали уменьшаться! Его мать перенесла очень серьезную хирургическую операцию, после которое было очень много осложнений, но пациент прошел все эти испытания с гораздо большим мужеством. Он стал намного более уверенно общаться с врачами, ходить в больницы и подниматься на верхние этажи. Он действительно нашел в себе силы пережить болезнь своей стареющей матери. В первый раз я увидел в нем перемены! Предлагаю вам посмотреть видеозапись очередной консультации и высказать свое мнение.

Прием через 6 недель

После того лекарства я чувствую себя гораздо лучше. Я уже не так сильно боюсь, что должно что-то случиться, намного меньше. Я даже начал думать позитивно.

Расскажите подробнее.
Я только что вернулся из госпиталя Тата; и у меня не было страха! (Это самый большой раковый госпиталь в Бомбее; люди отовсюду приезжают туда на лечение. Жуткая, гнетущая атмосфера, скажу я вам, повсюду толпы больных людей). Всего лишь немного нервничал. Теперь я могу общаться с людьми лицом к лицу, могу посещать новые места. Нет ощущения, будто что-то может пойти не так.

А как с нарушением равновесия?
Дрожь в ногах? Она уменьшилось процентов на тридцать. Я могу справиться с тревожностью, она уже не так сильно беспокоит меня.

У вас было ощущение, будто что-то не так с головой. И онемение и дрожь в ногах…
Ничего такого я больше не чувствую!

Итак, вы видите, что основной симптом, который вы нашли у Borax, заметно уменьшился. Фактически пациент больше не чувствует такую дрожь, как раньше. Это дрожание должно быть основной идеей симптоматики Boron. Я отметил у себя в клиническом справочнике это «дрожание от страха» в качестве рубрики для Boron.

А как насчет высоты?
Страх высоты и полета еще остаются. До сих пор, когда мне приходится подниматься на высокие этажи, мне кажется — что-то со мной случится. Это ощущение не уменьшилось.

Раньше, когда вы нервничали, у вас дрожали ноги…
Я и сейчас нервничаю. Но я заметил, что после того, как я выпил последнее лекарство, я стал более злым.

Очень интересно! Злость – это самовыражение. Что произошло? Пациент стал более агрессивным.

Я стал вспыльчивым. Прежде, независимо от того, прав или не прав был мой собеседник, я просто говорил «ну ладно» и оставлял как есть. Но теперь я никому не позволяю переходить мне дорогу, в буквальном смысле. Напротив, я стараюсь обогнать всех, когда веду машину. Я стал более эмоциональным. Раньше я подавлял свою злость, а теперь обрел способность выражать гнев и отстаивать свои интересы. Я проявляю свои чувства; даже если другой человек прав, я хочу доказать собственную правоту.

Прежде он был абсолютно мягким человеком; «славный парень», говорили мы о нем.

Поначалу я избегал всего этого – участие в похоронах, в определенных социальных мероприятиях… Теперь я не избегаю их, я встречаю их лицом к лицу.

Слово «встречаю лицом к лицу» очень важно. «Теперь я встречаю их лицом к лицу»

В каком смысле вам стало лучше?
Я не уверен.. но все не так, как было раньше. Вся эта дрожь и прочее появляются только на короткий момент, не как раньше. Это больше не представляет для меня проблему.

Если кто-то звонит из больницы и говорит, что мне немедленно нужно приехать, я спокойно отвечаю: «Хорошо, буду через пять минут», а раньше начинал сильно нервничать. Теперь этот страх уменьшился на шестьдесят процентов. Вот что я хочу сказать: напряжения больше нет. Я чувствую себя спокойно, страха нет. Из-за того, что у меня было столько страхов, полностью пропало сексуальное желание, а сейчас оно снова восстанавливается. Я не чувствую такого напряжения, часто бываю в обществе.

Дальнейшее наблюдение

Я наблюдал пациента в течение последующих двух лет, и за этот период его страхи значительно уменьшились. Панические атаки и дрожь стали появляться реже. Однажды, когда прямо рядом с его домом случился большой оползень и по совету спасателей ему пришлось эвакуироваться, он вел себя очень спокойно и уверенно. Учитывая его характер, прежде такая ситуация стала бы для пациента жутким стрессом.

Повторный анализ

Давайте обобщим основные моменты рассмотренного клинического случая. Вы хотели бы высказаться? Хорошо, давайте напишем на доске ключевые определения.

Устойчивость — неустойчивость. Ноги подгибаются, шатаются, дрожат. Не может встретить ситуацию лицом к лицу. Чувствует, что земля уходит из под ног. Страх высоты, страх закрытых пространств и страх падения. Страх смерти. Предчувствие. Страх хирургических операций.

Страх болезни, тревога по поводу своего здоровья. Растерянность. Кажется глупым. Недостаток мужественности. Сон в детстве: родители выгнали его из дома. Страх, что его родители умрут, страх собственной несостоятельности пережить чью-то смерть, заниматься похоронами, а также жить самостоятельно. Трудно отделиться от родителей. Очень нерешительный, колеблется. Панические атаки. Наивный и простодушный

А что вы можете сказать об эго пациента и чувстве собственной значимости? Собственная значимость явно сильнее, чем у пациента Berillium, которого мы видели вчера. Тем не менее видно отсутствие эгоизма. В его разговоре не проявляется истинное эго.

Откуда вы знаете, что оно больше, чем у Berillium?
Вы видите у пациента ощущение, что ему не хватает мужества. По этому поводу он демонстрирует негодование – то, что абсолютно отсутствует у Berillium. Кроме того, у нашего пациента структура более развита по сравнению с Berillium: он осмеливается выйти, проявить самостоятельность, но возвращается домой в страхе и панике.

Уровень и интенсивность зависимости у него другие, поэтому вы видите и другое их проявление. У мужчины случается острые приступы паники, выражающиеся в страхе падения с высоты. Это ассоциируется с тем периодом, когда ребенок вот-вот появится на свет. Ярче всего проявляется страх движения вниз. Страх независимости и самостоятельной жизни. Страх падения – это страх внезапного разрушения поддержки, структуры.

Смотрите, у нас есть Lithium, которого вышвырнули из дома, не оставив ничего, на что можно опереться. У него нет собственности, он чувствует себя «нищим». Далее идет Berillium, у которого есть дом, но он боится, что его выгонят из этого дома. Он смиряется с реальностью и принимает существующее положение вещей.

Berillium зависит от поддерживающей его структуры. У Hydrogen мы видели полное отсутствие какой бы то ни было структуры, на которую он мог бы опереться. У Lithium в распоряжении хоть какая-то поддержка: у него есть собственность, какие-то вещи, какая-то пища.

А у Berillium уже есть скромная работа, но недостает уверенности, и очень сильна нерешительность. Однако у него немного больше целей в жизни. Когда вы приходите к Boron, все становится весомее. У такого пациента вы увидите больше уверенности и начальные признаки собственной значимости. Но у Boron остается опасение, что его «выгонят», которое мы встречали у Hydrogen, Lithium и Berillium.

Это соответствует и некоторым идеям Схолтена: он описывает, как пациент нервничает, сомневается, колеблется, когда сталкивается с миром лицом к лицу. Boron – очень тревожная личность. Смотрите, как он описывает единственный запомнившийся ему детский сон: ребенок сидит на ступеньках и плачет, его выгнали родители.

Здесь опять проявляется глубочайший страх Boron, но он не выражается так открыто, как мы видели у пациентов Lithium и Berillium. Вот он: «Почему я не могу встретить это лицом к лицу, как настоящий мужчина?» В этот момент он очень испуган.

Думаю, многие пациенты, которых мы считаем «нитратами» на самом деле нуждаются в боратах. В нашей материа медика очень мало боратов. Бораты используются в стекольной промышленности — ощущение хрупкости проходит через патогенезы и Boron, и Borax.

Видите, насколько я продвинулся в понимании Периодической таблицы, когда мне удалось выделить ключевой симптом? Не раз для того, чтобы подобрать препарат, вам нужно было знать все симптомы пациента, но гораздо важнее овладеть искусством увидеть в каждом случае единственный ключевой симптом. Вы можете выучить все картины препаратов Периодической таблицы, но это не поможет вам в практике. Это приведет вас лишь к стереотипам и пустому теоретизированию.
Этот элемент находится над Alumina, у которой наблюдается нарушение личности. Замешательство и колебания наводят на мысль об Alumina.

Я подумал о Silica. Мне показалось, у пациента есть страх: «Как я выгляжу в обществе?» Не очень похоже на Silica, но в этом что-то есть.
Это близко к Silica. Давайте взглянем на Периодическую таблицу и посмотрим, где находится Silica.

Обращаю ваше внимание на очень важный момент. Периодическая таблица, которой пользуются гомеопаты, претерпела некоторые изменения по сравнению с той, которой пользуются химики. По собственному опыту я могу сказать, что те перемещения, которые произвел Ян Схолтен в отношении Silica, имеют совершенно определенный смысл. Итак, Boron и Alumina перемещены, так же как и Carbon, и Silica. Если вы присмотритесь как следует, это обретет для вас смысл.

Вернемся к Silica. Ее проблема заключается в стрессе, возникшем в результате того, что она вынуждена жить в соответствии с определенным конкретным образом, созданном родителями. На первый план выступают темы отношений, индивидуальности и навязанного образа. И кроме того, вопросы питания.

Мне трудно увидеть связь с Alumina. Нерешительность, смятение похоже на Alumina, но основные вопросы все-таки касаются разлучения с родительским домом и самостоятельной жизни. У Alumina же присутствует нарушение личности. Чем ниже препарат в таблице, тем тяжелее, весомее его проблемы. Эго становится более выраженным, становится сильнее потребность во внимании, признании.

Не могли бы рассказать что-нибудь о миазме Boron? — Я еще не определился с его миазмом. Возможно, он находится между сикотическим и острым, возможно, это малярийный миазм. Кто-нибудь из вас прежде встречался с пациентами Boron?

У меня был такая пациентка несколько лет назад. Ее легко было распознать, потому что у нее были такие же проблемы при движении вниз. Ее детям приходилось поддерживать ее, когда она спускалась по лестнице. Возможно, истоки следует искать в ее детстве: пациентка рассказала, что однажды она разозлилась, требовала что-то, и мать в наказание не разговаривала с ней весь день, не пожелала спокойной ночи перед сном. Девочка была совершенно растеряна и потрясена тем, что мать с ней не разговаривала. Пациентка оказалась «отрезанной» от матери. В этом есть определенный смысл.

Хорошо. Итак, если вы не знаете, какой препарат нужен пациенту, не теоретизируйте. Попытайтесь найти самый важный, самый характерный симптом. Он и приведет вас максимально близко к искомому лекарству.

Boron

Желает походить на настоящего мужчину. Это первый шаг от ребенка к мужчине. Огромный страх. Пытается быть самостоятельным, но как только чувствует страх, возвращается и хватается за поддерживающую его структуру. Хватается, отделяется, боится и снова хватается — эта модель поведения характерна для Boron. Задается вопросом: «Смогу я отделиться или так и буду за нее цепляться?»

Его природная склонность – цепляться, а он оказывается в ситуации, когда нужно стать самостоятельным. Очень сильная нерешительность и тревога. Бросаются в глаза страх высоты, закрытых пространств, падения и спуска.

Таким образом, ребенок Boron хочет самостоятельности. Но быть самостоятельным слишком страшно и он снова вцепляется в поддерживающую структуру, качается взад-вперед, постоянно колеблется, нерешителен. Однако суть всех его страхов — ощущение падения или скольжения вниз, как будто земля уходит из-под ног. Это похоже на ощущение, которое испытывает ребенок во время рождения.

Страхи

Острый страх падения, сопровождающийся головокружением.
Оцепенелость, как при движении вниз, при падении с высоты. Отчаянно цепляется. Страх посещения больных, особенно в кардиологических отделениях, страх похорон. Страх в самолетах, людных местах, на высоте, при езде в парке развлечений, на «американских горках», от внезапных громких звуков. Выраженные тревожные предчувствия. Как будто пришел конец. Переживет ли он расставание? Острая паника! «Нет, я иду и цепляюсь». Сны о том, что родители выгнали его из дома, и он сидит на лестнице, рыдая, как пятилетний малыш.

У Lithium острая паника, как у младенца. Berillium все время нужна поддержка, подстраховка, как ребенку. У Boron импульс спуститься (с рук матери), но вскоре он возвращается, чтобы снова схватиться за нее. Чрезвычайно сильный страх скольжения вниз. В этом контексте Boron — это мальчик, который сомневается в своем «мальчишеском» эго, в своей способности встретить опасность лицом к лицу, как подобает храброму мужчине.

Суть Boron

С одной стороны — неуверенность и потребность хвататься за родительскую поддержку, с другой — желание отделиться от этой помощи и быть самостоятельным. С одной стороны – трусость, с другой — мужественность. Тревога-страх-паника-смятение-колебания.