Opium (Nash)

Коматозный сон с шумным, хрипящим дыханием

mac

Самые большие лжецы в мире

Противоестественная безболезненность. Недостаток восприимчивости, пониженная реактивность, дрожь притуп­ление, аморальность, лживость, самые отъявленные лжецы во всем мире. Обратная перистальтика, каловая рвота. Боязнь покойников. Сонливость и невозможность уснуть. Пациент слышит малейшие шорохи. Очень горячая кожа, потливость. Глубокий ступор с темно-красным лицом и хрипящим дыханием. Постель кажется такой горячей, что пациент не может лежать на ней, вынужден часто двигаться в поисках прохладного места и раскрываться. Одно из тех средств, которыми старая школа злоупотребляла наихуд­шим образом, потому, что применяла его часто. Истинный гомеопат не злоупотребляет им, но многие, именующие себя гомеопатами, поступают так. Преподаватель одного из гомеопатических колледжей защищал его употребление в наркотических дозах с целью вызвать сон и облегчить боль.

Я считаю, что врач-гомеопат, который чувствует себя обязанным приме­нить опиум или его алкалоиды таким способом и для такой цели, не пони­мает своего дела и лучше бы ему изучать нашу Materia medica и принципы ее применения, согласно Ганеману, или уйти в старую школу, не претендую­щую на обладание знания закона лечения по подобию Опиум в наркоти­ческих дозах вызывает не сон, а ступор, и облегчает боль только тем, что лишает сознания. Таким лечением были замаскированы так много случаев, что действительная болезнь прогрессировала до тех пор, пока не остава­лось шанса на излечение. Боль, жар и другие симптомы – голос болезни, указывающий где находится расстройство, и ведущий нас к лекарству. Ис­тинно лечебное средство часто успокаивает боль даже быстрее, чем Opium, и делает это, излечивая саму болезнь.

Даже в тех случаях, в которых лекарственное средство не так скоро прекращает боль, лучше короткое время страдать, пока оно не выявит своего действия. Вероятно, 99 из 100 случаев морфинизма получили начало от тех врачей, которые назначают морфий «для успокоения боли и предо­ставления сна и покоя». Вот этот самый наркоз и предоставляет ведущие характерные показания к гомеопатическому употреблению этого лекарства.

Ни одно средство не вызывает такого глубокого ступора, который в нашей Materia medica выражен следующим образом: «Оцепенение, коматозный сон с шумным, хрипящим дыханием». Лицо бывает красным, вздувшимся, глаза наливаются кровью и полузакрыты, кожа покрыта горячим потом. Это результат переполнения мозговых сосудов кровью, паралича или пареза нервов, осуществляющих акт дыхания и удерживающих нижнюю челюсть (теперь отвисшую), державших потовые железы закрытыми. Есть много болезней, при которых может возникать подобное состояние, например тиф.

Пациент полностью теряет сознание, у него отсутствует реакция на свет, на прикосновение, на шум и на все другое, за исключением показанного лекарства, и это лекарство – Opium. Также и при пневмонии, при которой Opium произвел в руках гомеопатов замечательные излечения, в то время, как в героических дозах старой школы он отправил много бедных жертв в место вечного покоя. При многих других болезнях, в которых встречает­ся этот симптом, мы можем уверенно ожидать, что Opium излечит или так изменит состояние больного, что для полного излечения за ним могут быть применены другие средства.

При тифе с ним могут соперничать такие сред­ства, как Lachesis, Hyoscyamus niger. Оба эти средства надо иметь в виду при тифозной пневмонии. Выбор между ними требует глубокой проницатель­ности. Opium часто требуется при апоплексии, но здесь, как и везде, должны решать симптомы. Способность

Opium устранять боль или, скорее делать организм нечувствительным к боли – одно из главных показаний для его употребления в гомеопатической практике. Это не только отсутствие боли, но и невосприимчивость к действию лекарств. Нам говорят, что когда пока­занное лекарство не действует, то нужно давать Sulfur. Но если у пациента состояние ареактивности, то может быть, лучше дать Opium. Если бы не­достаток реакции происходил от псоры, то лучшим лекарством был бы, вероятно, Sulfur, но даже и в таком случае должны приниматься во внимание все симптомы. Laurocerasus – еще одно средство для пробуждения реак­ции, когда ее недостаток зависит, по-видимому, от чрезвычайно понижен­ной реактивности. Когда Sulfur не достигает цели, то при псоре за ним может следовать Psorinum. В гомеопатических назначениях нет ничего более достойного осуждения, чем рутинность.

Такой же парализующий эффект Opium мы наблюдаем в кишечнике. Он утрачивает раздражимость, совершенно прекращается перистальтика, позывы на стул. Каловые массы лежат в петле кишечника, образуя твер­дые черные шарики, которые должны удаляться при помощи клизмы или слабительных. В такое же состояние приходят и мочевые органы.

Вслед­ствие паралича мочевого пузыря происходит задержка мочи, мочевой пузырь не действует из-за утраты раздражимости. Бывает и другая крайность – непроизвольное мочеиспускание и непроизвольный стул вследствие паралича сфинктера. Opium всегда производит потерю чувствительности и частичный или полный паралич. У Opium мы находим еще одно состояние, противоположное тому, ко­торое мы описали: «Бред, широко открытые глаза, блеск в глазах, крас­ное опухшее лицо». «Живое воображение, экзальтация».

«Нервозность и раздражительность, пациент легко пугается». «Подер­гивание, дрожание головы, рук, судорожные подергивания сгибателей, конвульсии». «Сонливость (Cimicefuga, Coffea cruda) с обострением слу­ха: тиканье часов или пение петухов, доносящееся издалека, не дают спать». Это вторичные или реактивные симптомы Opium.

Природа, стараясь унич­тожить причиненный болезнью вред, подобно маятнику, совершает взмах не только в направлении к нормальному положению, но также прямо в другую сторону и тогда, если она предоставлена сама себе, будет продол­жать качание, пока не займет нормального положения. Нужно помнить, что первый ряд симптомов – это действие лекарства, а последний – это усилия природы, направленные против лекарства, поэтому такое возбуждение, раздражительность и спазм никогда не соответствует действию Opium как лекарства, если только этому состоянию не предшествовала сонливость, ступор, потеря чувствительности. Без этого он не может быть лекарством гомеопатическим данному случаю, потому что нет подобия. Вот причина, почему гомеопат может заставить пациента заснуть естественным сном при помощи Opium в дробной дозе, в то время, как аллопат вызывает у пациента насильственный ступор, а не сон своей массивной дозой. Одна лечебная, другая отравляющая.

Бессонница. Случай

Мисс Б., школьная учительница, брюнетка, 26 лет. Преподавала в течение нескольких лет и очень беспокоилась о своей работе. Она попросила меня дать ей что-то от бессонницы. Она была сонной в дневное время, но вечером перед сном, в постели сонливость исчезла. Она лежала без сна в течение нескольких часов. Она не была беспокойной. Не дергалась. Единственный симптом: ее слух был очень острый. Она могла слышать каждый шум в миле от нее — лай собак, петухов. Я дал ей Opium 30, в 10 часов вечера. Она быстро уснула после первой дозы. У нее были еще два подобных приступа бессонницы и Опиум 30 ей помог. (Элла М. Таттл.)

Тиф. Случай

Зимой 1904 года, меня пригласили консультировать случай брюшного тифа. Пациент болел уже две или три недели. Он лежал на спине с полузакрытыми глазами. Глубокий сон и тяжелое дыхание. Очень красное лицо. Он никого не узнавал и впадал в сопорозное состояние. Он был оператором на Уолл-стрит, и его бред был связан с его бизнесом. Он получал Bryonia, Hyoscyamus. Я предложил Opium 30. На следующий день, когда мы вошли в комнату, больной воскликнул: Привет! Доктор, как вы? (Nash).
Иногда трудно выбрать между Opium и Hyoscyamus. При Opium сопор преобладает, в то время как с Hyos. — делирий. Оба средства имеют эти состояния. Эти двойные действия лекарств никогда не следует упускать из виду.

Резюме

Аномальная безболезненность. Отсутствие жизненной силы. Отсутствие морали. Самые большие лжецы в мире. Обратная перистальтика с фекальной рвотой. Испуг с судорогами. Страх от прошлого испуга. Сонный, но не может спать. Слышит малейшие звуки. Очень жаркий. Обильно потеет. Глубокий ступор, с темно-красным лицом и затрудненным дыханием.