Живой труп
Syphilinum— необычный и поэтому интересный конституциональный тип. Он встречается довольно редко, а его психологические особенности относительно плохо представлены в старых книгах по Materia Medica. Если рассматривать каждый из миазмов наиболее упрощенно, в функциональных терминах, то: Псора — это недостаток функции (например, запор, апатия). Сикоз — это избыток функции (например, понос, гиперактивность). Сифилис — это извращение функции (например, изъязвление кишечника, умопомешательство).
Те лекарства, которые соответствуют личностным типам, искаженным психической патологией, т. е. Stramonium, Hyoscyamus, Anacardium, в целом будут относиться к сифилитическому миазму.
Поэтому неудивительно, что у многих пациентов Syphilinum мы найдем странную и искаженную психику. Однако с самого начала я должен подчеркнуть, что у некоторых пациентов этого типа многие аномальные психические особенности Syphilinum могут быть выражены слабо или совсем отсутствовать, а их принадлежность к данной конституции можно определить исключительно на основании физических и общих симптомов, а также семейного анамнеза.
Дитя смерти
Наиболее необычным и бросающимся в глаза аспектом личности Syphilinum является тяга этих людей ко всему, что связано со смертью. Одна пациентка Syphilinum совершенно нормальная во всех остальных проявлениях и наклонностях, рассказала мне, что в детстве ее до такой степени привлекало все связанное со смертью, что она хранила тушки умерших животных в ящике своего стола, чтобы иметь возможность время от времени посмотреть на них.
Она закопала в саду своего умершего кота, однако в течение нескольких месяцев периодически выкапывала его снова и смотрела на его останки, причем совершенно не испытывая при этом тоски по умершему другу, а лишь любуясь процессом разложения. Ее основной жалобой был панический страх, возникавший у нее при попадании в незнакомое место, и эти панические атаки полностью исчезли после приема Syphilinum 10 М. Индивидуума Syphilinum может привлечь что угодно, имеющее отношение к смерти.
Одна из моих пациенток, девушка с типичной для этого типа бледностью и истощенным видом, рассказала мне, что ее любимыми животными всегда были пауки и летучие мыши. У нее дома жил домашний паук, которого она периодически угощала мухами. Она также очень любила гулять по кладбищу, любуясь надгробиями. Эти прогулки приносили ей ощущение умиротворения. Подобно многим индивидуумам Syphilinum внешне она выглядела совершенно нормальной, а задуматься о ее психической патологии заставили ее странные наклонности, и лишь более тщательный опрос позволил выявить ряд серьезных психических отклонений.
У некоторых индивидуумов Syphilinum наблюдаются садистские черты — они могут получать удовольствие от зрелища гибели животных и любят давить насекомых или бросать их в воду и смотреть, как они будут тонуть. Я не встречал среди представителей этого типа садистских наклонностей по отношению к людям, однако я не исключаю такую возможность.
Тяга этих людей ко всему связанному со смертью находит отражение в снах этих пациенток (большинство встретившихся мне индивидуумов Syphilinum были женщинами). Одной такой пациентке все время снились скелеты и черепа либо словно она хоронила себя, причем эти сновидения вовсе не были мучительными кошмарами.
Гомеопату очень важно понимать, что интерес к смерти у Syphilinum является врожденным и лежит очень глубоко; это не причуда и не желание заинтриговать слушателя. Обычно индивидуумы Syphilinum чувствуют «странность» своего увлечения и не любят о нем распространяться. Я не сталкивался у своих пациентов с сексуальными фантазиями, связанными с мертвыми телами, однако образы двух киногероев с подобными фантазиями в утонченных фильмах австралийского режиссера Поля Кокса «Man of flowers» и «Golden braid» очень похожи на индивидуумов Syphilinum.
Оба героя не только страдают навязчивой одержимостью смертью и мертвецами, но также имеют навязчивое стремление к коллекционированию красивых предметов. У меня была одна пациентка Syphilinum, основным хобби которой было коллекционирование прекрасных ваз, а большинство остальных пациентов этого типа обладали тонким восприятием красоты, а также склонностью к коллекционированию.
Навязчивые мысли и действия
Все «сифилитические» лекарственные типы имеют склонность к навязчивостям. Из них наиболее известна навязчивая педантичность Arsenicum album, a наиболее известной психической особенностью Syphilinum является навязчивое стремление к мытью. Эта черта есть не у всех индивидуумов Syphilinum, однако у большинства моих пациентов этого типа она присутствовала в той или иной степени (Кент: «Постоянно моет руки»).
Действительно, чаще всего встречается именно навязчивое стремление мыть руки. При этом обычно присутствует страх заразиться инфекцией или испачкаться, который и заставляет пациентку по десять или даже по сто раз мыть свои руки. После рукопожатия она моментально ощущает, что подцепила заразу, и не может успокоиться, пока не помоет руки снова.
Одна пациентка Syphilinum, у которой отмечалось типичное для этого типа тяготение к кладбищам и паукам, имела и навязчивое желание мыться, хотя и несколько другого свойства. Каждое утро и каждую ночь она проводила в ванной около часа, очищая каждый сантиметр своего тела. Когда она была ребенком, это страшно раздражало всю ее семью, вынужденную ждать под дверью окончания «очистительного» ритуала. По ее словам, она ощущала себя грязной,, а уменьшение объема мытья вызывало в ней нарастающую тревогу.
Иногда навязчивое стремление к мытью у индивидуумов Syphilinum выражено более стерто, либо они пытаются объяснить его рациональными причинами. Одна из моих пациенток, имевшая яркие признаки этого типа, говорила мне, что часто моет руки, но только потому, что работает поваром. Мне кажется, что она и профессию выбрала из подсознательного стремления дать оправдание своей навязчивости.
Учитывая происхождение нозода, наличие у пациенток Syphilinum страха заразиться кажется вполне логичным. Однажды ко мне обратилась одна молодая женщина, страдавшая довольно странными симптомами, связанными, по ее словам, с отравлением соединениями синильной кислоты во время аварии на производстве. Хотя это сомнительное отравление случилось восемнадцать месяцев назад, она утверждала, что до сих пор чувствует, как яд «просачивается через кожу» и загрязняет все, к чему бы она ни прикасалась. Если она дотрагивалась до предмета, который вчера касался ее кожи, она ощущала жжение кожи, головную боль и спутанность в голове. Из-за этого она не могла читать книги, хранить продукты в холодильнике или носить вещи, предварительно не постирав их.
Она была интеллигентной женщиной и не поленилась обзавестись лабораторным подтверждением наличия следов изоцианида на ее одежде (правда, это было сделано сразу после той аварии). Однако никаких доказательств того, что токсин выделялся у нее через кожу теперь, спустя полтора года, у нее не было и быть не могло.
Я обратил ее внимание на то, что если бы в ее организме действительно сохранялись токсины, она чувствовала бы недомогание независимо от того, дотрагивалась она до чего-то, «загрязненного» ею до этого, или нет. В ответ она привела очень изощренное соображение, а именно, что токсин, соприкасаясь с воздухом в течение некоторого времени, химически изменяется, из него высвобождается активный цианид, который и вызывает симптомы, когда она прикасается к нему.
